horizontal rule

 

Полет его стрелы

Андрей Громыко служил Отчизне полвека. Наследие его деятельности весьма поучительно. Отмечу следующее.

Отец считал, что история стран мирового сообщества, в том числе Советского Союза, самобытна, окрашена в цвета времени, господствующих идеологий, зависит от соотношения экономических и военно-политических сил. Он верил в марксизм, изучал его не по учебникам, а по первоисточникам. Верил в принцип социальной справедливости, в человека труда, человека-творца — создателей всех материальных и духовных ценностей. Большое значение отец придавал науке и культуре, роли религий и обычаев. Много раз говорил — без знания истории дипломаты в своей деятельности успешными быть не могут. Отец считал дипломатию наукой и искусством, ценил умение переговорщиков находить в лабиринте запутанных проблем компромиссы, решения, которые укрепляли безопасность Советского Союза и его союзников, накапливали для нашей страны большие и малые преимущества.

В моем личном восприятии отец предстает как реалист-романтик. Пожалуй, больше как романтик. В семье и на встречах с друзьями он раскрывался полностью, рассказывал нам об исторических казусах, своих любимых художниках, писателях и поэтах, обычаях крестьянской жизни времен детства.

Дружеские отношения были у него со многими представителями культуры и искусства. Отец не впадал в мистику, но, случалось, говорил о превратностях судьбы. Он мог с не меньшим упоением, чем при созерцании живописи, наслаждаться анализом столбцов цифр, когда работал как экономист.

Громыко не верил, этому научила его жизнь, в легкие и быстрые успехи, устные договоренности на встречах «без галстуков». Он считал, что решения на основе «личного обаяния» должны оформляться международно-правовыми договорами и соглашениями. Отец говорил — самое трудное в работе политиков и дипломатов добиваться, чтобы принятые решения выполнялись. Для этого необходима политическая воля: не только эмоциональная, но и в ви­де постоянных профессиональных усилий и, если требуют обстоятельства, жестких заявлений и действий.

Дипломатии, считал Громыко, не подходят действия в духе кавалерийских атак на аргументированные позиции — «редуты» соперников. К таким лихим атакам в расчете на быстрый успех ведет комплекс неполноценности, его ма­скируют под бравадой, броскими фразами и такой «гибкостью», когда утра­чиваются принципиальность и чувство собственного достоинства.

Если на переговорах, говорил отец, маститый и опытный соперник чувст­вует, что имеет дело с неуверенным в себе человеком, слабым политиком или дипломатом, то он начинает вить из своего хилого партнера «веревки». При малейшей возможности расправляется с ним как с котенком. Так поступили с советскими руководителями, когда заставили их бежать из Центральной и Восточной Европы, Прибалтики.

Те, кто забыл, какой кровью достались советскому народу его позиции в Европе, ничего не смыслили в балансе сил и стратегическом равновесии. Они их бездарно промотали. Подрывники влияния СССР утверждали — перемены «неизбежны», зачем им противиться? Уверовав в эту робкую «истину», сторонники геополитической капитуляции уже не могли остановиться, они, петляя как зайцы, бежали и сдавали все, вплоть до самой сверхдержавы, Советского Союза.

Сильнее всех других республик СССР пострадала Россия, так как ее лишили громадных территорий, освоенных еще в царские времена. Перепутав идеологию с территорией, подрывники крошили судьбы миллионов людей. На территориях бывшего Советского Союза надолго воцарилась обстановка беззакония и бесправия. Под прикрытием фраз о «свободе и демократии» наиболее бес­совестными и алчными личностями был запущен механизм ограбления и присвоения народного достояния. В этой напичканной шарлатанами обстановке перед Россией возникла опасность распада. Сегодня все те, кому дорога Отчизна, особенно молодежь, осознают, что отступать дальше некуда. Так можно, подчи­нившись дьявольской воле, топать до размеров Московского княжества.

Опасные процессы, российский апокалипсис, могут быть остановлены, но автоматически этого не произойдет. Необходима упорная работа всего общества, в первую очередь российской политической элиты, лидеров государства и руководителей партий, чтобы Россию не превратили в плохо охраняемую от дальнейшего разграбления территорию. Цель сохранения страны и народа останется недоступной, если в России не наберет силу культура стратегического мышления.

Что это такое — «культура стратегического мышления»? Прежде всего, это внешняя политика на основе согласованных между главными политическими силами страны стратегических целей, которые пользуются поддержкой рос­сийского общества. Сегодня это — сохранение России и укрепление ее влияния в зонах жизненно важных интересов.

Андрей Громыко работал в условиях монополии на власть одной партии, КПСС, ее Политбюро. В этой системе власти действовал достаточно эффективный механизм выдвижения и принятия решений по коренным вопросам внешнеполитической стратегии. При этом Министерство иностранных дел при определении приоритетных задач внешней политики и дипломатии играло большую, часто решающую роль. Крупные ошибки случались, когда решения о внешнеполитических акциях принимались узким кругом лиц, такими вождями, как Сталин, Хрущев, Горбачев. Отход от разумной коллегиальности нес в себе риски нанесения вреда безопасности как Советского Союза, так и России.

В своих воспоминаниях об отце я почти не прибегал к цитатам. И все же приведу несколько высказываний о нем видных дипломатов. Они объясняют, почему «стрела дипломатии» Громыко при поиске выгодных для нашей страны решений попадала в «восьмерку» и в «девятку», нередко в «десятку» мишени, если под нею понимать эффективность переговоров.

Вот мнение выдающегося советского дипломата Георгия Марковича Корниенко*:

«Наряду с недюжинным интеллектом, которым его одарила природа, самой сильной стороной Громыко как руководителя дипломатической служ­бы великой державы являлся высокий профессионализм. Обладая огромным багажом знаний, необходимых в повседневной работе, и поразительными аналитическими способностями, он больше всего ценил наличие того и другого также у своих коллег и подчиненных». Или, например, другое высказывание:

«Нередко спрашивают, был ли Громыко “государственником” или “идеологом”? …Могу однозначно сказать, что он был государственником в том смысле, что во всей своей деятельности заботился именно об интересах государства. Громыко не был идеологически зашоренным, но он сформировался как государственный деятель в такие времена, когда не мог не остерегаться того, чтобы какие-то его слова или дела могли быть истолкованы превратно, как не соответствующие “установкам партии”».

И еще Корниенко отмечает:

«Громыко был не только убежденным сторонником разоруженческой линии в нашей политике, но и, пожалуй, главным генератором идей в этой области».

Сегодня политикам и дипломатам нередко внушается мысль, что быть государственниками им вовсе не обязательно, так как сам институт государства «становится анахронизмом». С этой философией предлагают решать проблемы XXI столетия. Однако ведущие государства мира — США, Китай, Индия, Германия, Франция, Великобритания, да и Израиль тоже, вовсе не собирают­ся ослаблять свои государства и армии. Наоборот, они их укрепляют. Порой это приобретает форму новых региональных объединений, например в Европе. Здесь пестрый конгломерат государств поставил своей целью создать европейское супергосударство, которое на равных конкурировало бы с США и Китаем, Индией и Японией.

Добившись устранения с международной арены супергосударства — Советского Союза, США и Европа стремятся не допустить возникновения на постсоветском пространстве нового центра силы, который смог бы эффективно конкурировать с ними. По их мнению, «конец истории» состоялся, их доминирование его отражает. Зачем все это менять, кому нужны новые силь­ные государства? Такая логика отца бы не устроила.

Глобальные перемены не столько ставят под сомнение существование национальных государств, сколько заставляют наиболее сильные из них использовать в своих целях транснациональные корпорации и банки, глобальные системы связи и международные учреждения, в том числе Организацию Объединенных Наций. Именно в ООН, может быть, на сегодня единственной демократической планетарной организации, нарастает борьба между сторон­никами силы права и теми, кто хотел бы жить в мире права силы.

А вот мнение об Андрее Громыко легендарного дипломата, человека высокой культуры и искусства вести переговоры Анатолия Федоровича Добрынина, четверть века работавшего послом СССР в США. Добрынин вспоминает подходы отца к дипломатии, его высказывания на этот счет:

«Переговоры надо уметь вести, опираясь на силу политики, а не политику с позиции силы».

«Дипломат — официальный представитель своего государства. Он не име­ет права нести отсебятину или произвольно импровизировать. Если не уве­рен, что говорить — лучше промолчи. Компетенция — непременное качество дипломата».

«Не следует торопиться в переговорах, иначе проиграешь; абсолютно недо­пустимо сразу раскрывать все карты, хотеть решить проблему одним махом. Это иллюзия!»

«Не давать в переговорах волю эмоциям, но использовать эмоциональ­ность другой стороны».

«К каждому партнеру по переговорам важен свой подход, с учетом его сильных и слабых качеств».

«Не увлекаться без особой нужды идеологическими спорами по ходу пере­говоров. Вы никогда не выиграете подобных споров; это будет лишь напрас­ная потеря времени, ведущая в тупик».

Добрынин приводит красноречивое высказывание бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера (из книги воспоминаний об А.А. Громыко, дипломате, политике, ученом. М., 2000. С. 27–28):

«Он говорил, что вступать в переговоры с Громыко, не зная деталей или ис­тории вопроса, было равносильно самоубийству. Он разорвет оппонента на ча­сти. Он похож на тяжелый локомотив, который идет в заданном направлении и, подминая под себя силой своей аргументации, упорно стремится достичь по­ставленной цели».

От себя добавлю, что никто из партнеров отца по переговорам «разорван на части» не был, наоборот, были выработаны сотни выгодных нашей стране договоров и соглашений. Такой результат отражал настойчивость Андрея Громыко в достижении стоящих перед ним целей. Это проявлялось не только в переговорах, но и в личных беседах с его участниками. Изменить его прин­ципиальные позиции было трудно, пожалуй, даже невозможно.

Советник премьер-министра Израиля Илья Земцов вспоминает, как во время своей встречи с Громыко тот в шутливо-серьезной манере сказал:

«Знаете, какой обмен мнениями я признаю? Когда вы приходите со своими взглядами, а уходите с моими»*.

В этой фразе Андрея Громыко, как в капле воды, отразилось одно из основ­ных правил классической дипломатии — никогда легко не сдавать свои позиции. Прогнешься раз, прогнешься два и приучишь партнера по переговорам ждать новой уступки, а вслед за ней посыпется вся твоя позиция. Упорство на переговорах более плодотворно, чем бесхребетная «гибкость».

Внешнеполитическим выстрелом советской дипломатии в «десятку» стал подписанный Громыко 5 августа 1963 г. Договор о запрещении испыта­ний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под во­дой. Радиоактивная отрава для природы и человека пошла на убыль, лег­кие Земли стали очищаться.

Косыгин и Громыко в 1966 г. добились предотвращения большой войны из-за Кашмира между Индией и Пакистаном.

В 1968 г. советская дипломатия обеспечила подписание Договора о нерас­пространении ядерного оружия. Он до сих пор является краеугольным кам­нем международной безопасности и основным стержнем сотрудничества между Россией и США.

Большим успехом как советской, так и американской дипломатии стали со­глашения по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-1, 1972–1973 гг.), (ОСВ-2, 1979 г.). В порыве воодушевления этими договорами в 1979 г. в Вене Леонид Брежнев и Джимми Картер на глазах у изумленной публики слились в крепком поцелуе. Меня он не шокировал. Этот порыв отражал искреннюю радость. Ядерный джинн, угрожавший жизни человечества, был посажен в клетку, казалось, надолго.

В 1970–1971 гг. СССР заключил с ФРГ соглашения по Западному Берли­ну. Был расчищен путь к созыву Совещания по безопасности и сотрудниче­ству в Европе. В 1975 г. в Хельсинки главами государств, в том числе СССР и США, подписывается Заключительный акт, который закрепил неруши­мость послевоенных границ в Европе. После разрушения Советского Союза это соглашение мирового значения оказалось беззащитным и было сильно ослаблено безответственными политиками и дипломатами Запада и поднявшими лапки кверху безвольными советскими политическими кар­ликами.

Было у отца еще одно деяние, отмеченное временем как судьбоносное. Это его большая роль в создании якоря мировой стабильности — Организации Объединенных Наций.

Конечно, решающую роль в появлении планетарной международной организации, какой стала ООН, сыграла победа союзников по антигитлеровской коалиции над фашистской Германией. Ужасы Второй мировой войны были настолько страшными, что у лидеров коалиции не возникало сомнений в необходимости замены Лиги Наций на новую международную организацию. Все павшие на фронтах Великой Отечественной войны советские воины своей кровью обеспечили возможность создания глобальной структуры международной безопасности, чем и стала ООН. Несмотря ни на какие крутые повороты судьбы, ООН должна быть не просто сохранена, она может быть усилена теми, кто останется верным ее демократическим принципам.

В 1944–1945 гг. на острие усилий по созданию ООН оказалась возглавляемая В.М. Молотовым советская дипломатия. Своими указаниями Молотов сыграл большую роль в том, что послевоенная структура мира получила достойное памяти павших оформление. Это был перст судьбы.

Разработка Устава ООН поручается Андрею Громыко. Он вместе с группой советских дипломатов, военных и ученых на конференции в Думбартон-Оксе, в 1944 г., успешно справляется с поставленными задачами.

На Ялтинской конференции Сталин, Рузвельт и Черчилль в основном одо­бряют проект Устава ООН. Дело идет к ее созданию. Это решение становится частью «наследия Ялты», которое пигмеи от политики стремятся объявить «канувшим в историю», потерявшим силу. Целью такого вульгарного подхо­да является стремление вывернуть историю наизнанку, поставить под сомне­ние освободительную миссию Советской Армии, объявить ее солдат «окку­пантами», и только. Разумеется, войска союзников в результате военной побе­ды Германию оккупировали, поделив ее на четыре зоны. Все другие страны Европы войсками союзников были освобождены.

Чтобы закончить тему о значении усилий СССР в победе над фашистской Германией, приведу ряд веских высказываний:

В феврале 1945 г. английский премьер-министр Уинстон Черчилль заявил:

«Красная Армия празднует свою двадцать седьмую годовщину в обстановке побед, которые завоевали безграничное восхищение ее союзников и реши­ли участь германского милитаризма. Будущие поколения будут считать себя в долгу перед Красной Армией столь же безоговорочно, как и мы, которым довелось быть свидетелями этих великолепных подвигов».

В декабре 1944 г. генерал Шарль де Голль, в то время председатель Времен­ного правительства Французской Республики, отметил:

«…Русские усилия, нанеся непоправимый ущерб немецкой военной маши­не, послужили основным условием освобождения территории нашей метрополии… Огромные усилия миллионов и миллионов мужчин и женщин Советского Союза, приложенные в общей борьбе либо на полях сражений, либо в труде в тылу, неслыханные жертвы, которые они понесли, способности, проявляемые теми, кто руководит ими, …столь глубоко тронули наш народ в его вчерашней подавленности и в сегодняшнем энтузиазме, что они подняли на высшую ступень вековое чувство симпатии, которое мы, французы, всегда питали по отношению к русскому народу».

И наконец, еще одно публичное высказывание в августе 1945 г. главы пра­вительства, а затем и первого президента Австрии Карла Реннера:

«Грядущие поколения с благоговением будут вспоминать, как в резуль­тате героических подвигов Красной Армии, беззаветной готовности совет­ских солдат к жертвам… был уничтожен проклятый режим национал-со­циализма. Все человечество перед ними в долгу. Мы же, жители Австрии, имеем особые причины вспоминать об этих делах с благодарностью. Нам эти дела и жертвы принесли не только освобождение от цепей рабства, но и дали возможность возродить наше собственное государство и права нашего народа».

Для моего поколения правда, что звучит в словах Уинстона Черчилля, Шарля де Голля и Карла Реннера, хорошо знакома. Сегодня многие молодые политики на Западе ее не знают или крепко подзабыли. С экранов телевиде­ния и в радиоэфире, в том числе российском, правдивая историческая драма, особенно советских лет, почти исчезла. Верховная российская власть, между тем, ратует за патриотизм и укрепление Российского государства. Странно все это. Ведь без уважения к своей истории, где были не столько падения, сколько взлеты, по-настоящему судьбоносные свершения, добиться духовно­го оздоровления и укрепления России невозможно. Мы скоро позволим так замылить историю царской и Советской России, что перестанем узнавать в ее зеркале своих предков.

Извилистая дорога политики и дипломатии, по которой полвека шел отец, напоминает лабиринт, из которого трудно найти выход. И только ясно очер­ченные цели внешней политики делают возможным пройти его с помощью державной силы и компромиссов. Для этого нужен упорный труд политиков и дипломатов, ученых и журналистов.

Один из уроков Громыко состоит в том, что дипломатия, как и история, процессы достаточно медленные. На решение международной проблемы, если это не острая кризисная ситуация, уходят не часы и дни, а месяцы и годы. И никакие объятия, поцелуи и «встречи без галстуков» на лужайке перед Белым домом или на Красной площади этого изменить не могут. Поцелуй Картера и Брежнева в Вене, между прочим, случился, когда был достигнут ис­торический результат, в конце, а не в начале переговоров по ограничению стратегических вооружений.

Проблемам ограничения вооружений и разоружению дипломатия Громы­ко уделяла постоянное внимание. К достижению этих целей, хотя бы частич­ному, шли годами. За последнее время внимание к данным проблемам ослабло. Случилось это по многим причинам. Нет смысла их перечислять. Ясно одно — сегодня цель сохранения на мировой арене приемлемого для России баланса вооружений актуальна как никогда. Иначе мы войдем в неприемле­мую для России ситуацию, когда наши стратегические ядерные и даже обыч­ные вооружения ослабнут.

Стало модно утверждать, что Советский Союз тратил на вооружения слишком много средств. Это утверждение верно лишь отчасти. Конечно, лучшее — враг хорошего. Наращивание советского оборонного потенциала могло идти медленнее, но тогда мы не имели бы «равной безопасности» с США и, тем более, с НАТО. Советская военная и политическая верхушка не смогла найти более дешевую военно-политическую стратегию. Не предложили ее и ученые. В этих условиях, засучив рукава, дипломатия Громыко делала все, что могла, для создания устраивающей Советский Союз договорно-правовой системы военной безопасности.

В 2002 г. США денонсировали Договор 1972 г. (ПРО). В декабре 2009 г. исте­кает срок Договора СНВ-1. Идет разрушение договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Встает реальная опасность возобновления новой смертоносной гонки вооружений. Если российская политическая элита, убаю­канная наивными разговорами об окончании холодной войны, не очнется, то тогда обороноспособность Отчизны будет подорвана.

Все говорит о том, что проблемам ограничения вооружений и разоруже­нию следует придать второе дыхание, а не держать их на задворках. Во вся­ком случае, для мировой общественности образ России, борющейся против гонки вооружений, которая нам снова навязывается, будет куда милее, чем наше молчаливое участие в этом безумии по созданию новых военных систем для массового и одиночного убийства людей. Для дипломатов это работа на десятилетия. Если мы хотим сохранить человеческую цивилизацию, альтер­нативы ей нет. Отец это понимал.

>Над этим стоит поразмышлять тем, кто в фундаментальности дипломатии Громыко — а без нее не обойтись — видит ее слабость, а долгие годы работы отца на посту министра иностранных дел называет «громыкинской диктату­рой», как будто он себя генсекам навязывал. Причем, распустив павлиний хвост самолюбования, вещает это с опозданием в четверть века.

Надо, если и не любить, то по крайней мере не обругивать, а уважать свою страну, ею раньше был Советский Союз, а теперь это Россия. Современная Россия не идеальна. Она все еще далека от той мечты о справедливом обществе, что овладела миллионами людей. Они восприняли идею социальной справедливости и защитили советскую власть в горнилах Гражданской и Вто­рой мировой войн. Советская дипломатия от Чичерина до Громыко защища­ла интересы государства, демонстрировала верность устоям социальной справедливости.

Как раньше офицеры и солдаты Белой гвардии, оставаясь верными России, какой они ее знали и любили, пытались ее защитить, так и сегодня внуки и правнуки красногвардейцев, легендарных Фрунзе, Чапаева, Щорса и Буденного, многих других красных бойцов, должны не пиво хлестать и травить себя наркотиками и табаком. Иначе мы не только перестанем выигрывать первое место на Олимпиадах, но, главное, лишимся сильных телом и духом бойцов. Нам не нужно монашеское общество, тем более появление новой когорты «меченосцев», нам необходимо общество гражданское, обязательно с диктатурой закона, а не возней алчных чиновников, обирающих народ.

Российские лидеры В.В. Путин и Д.А. Медведев демонстрируют желание сделать Россию достойным членом международного сообщества, страной сильной и процветающей, без войн и революций. Достичь этого будет невоз­можно без опоры, когда это необходимо, на советский опыт, на патриотиче­скую часть общества, сторонников социальной справедливости, а таких в Рос­сии подавляющее большинство. К этой цели надо приближаться постепенно, но уверенно.

Россия — птица Феникс, она вновь возрождается из пепла бездарных псев­долиберальных реформ. Ни одна птица, как известно, не летит с одним крылом. Так и либерализм в одиночку не может решить наших проблем. Нужно не отлучение от управления страной социалистов и коммунистов, а их широ­кое вовлечение в процесс возрождения Российской державы.

Историю делают люди, а не предписания на бумаге. Другими словами, «кадры решают все». Выращивание элиты России состоится через конкретные созидательные дела, это самый верный критерий успеха, в том числе в дипло­матии. Если административные посты, даже студенческие билеты, покупают­ся за деньги, то это равносильно самоубийству России, ее силы зачахнут.

Чтобы уверенность нации крепла, следует видеть историю не через приз­му неприятия советской эпохи, сведения ее в основном к преступлениям режима. Нужно помнить о ее грандиозных успехах, приоритетах и ценностях, иметь панорамное, а не плоское видение нашей жизни.

В государственных делах важно не считать себя всезнайкой, любителем сделать в одночасье то, что другим не удавалось годами. Поспешность приво­дит к грубым ошибкам и даже преступлениям. Начальство, даже самое высо­кое, всего знать не может. Эта истина хорошо известна, но до сих пор люби­мым занятием подчиненных является стремление угодить начальству. А ему это, ох как нравится. Между тем мудрый лидер ждет от своих помощников прежде всего дельного совета, а не бездумного согласия с его мнением. Наци­ональный лидер замечает людей способных, честных и неподкупных, готовых служить Отчизне. Это важная черта всякого национального лидера.

Цели советской внешнеполитической стратегии были более ясными, чем у России сегодня, понятно, почему. Внешняя политика Советского Союза, об­разно выражаясь, утрамбовывалась десятилетиями. Особенно четко она оп­ределилась после окончания Второй мировой войны. С капиталистическими странами — мирное сосуществование, налаживание добрососедского сотруд­ничества. С миром стран развивающихся — всесторонняя их поддержка и по­мощь национально-освободительным движениям. Особое внимание уделя­лось улучшению отношений СССР и США. Москва проводила традиционно дружественную политику в отношении Франции. Сегодня отношения с Гер­манией и Францией, Великобританией и Италией, Испанией, всеми странами Европейского союза имеют для нашей страны большое значение. Никакие международные кризисы не должны использоваться для выдавливания из Ев­ропы самой крупной европейской державы — России. Попытки изолировать Россию, подорвать ее безопасность это глупая политика. Россия способна, если захочет, сама кого угодно изолировать. Но это не наша политика. Рос­сия — верный партнер по сотрудничеству.

В советские времена отношения с Китаем, Вьетнамом и восточно-европей­скими странами находились в центре внимания партийных идеологов. Это, случалось, влияло на двусторонние отношения не в лучшую сторону. Покло­нение принципам пролетарского интернационализма, обостренное чувство ответственности за «судьбы мирового коммунистического движения», дефи­цит знаний в области дипломатии мешали послам, партийным назначенцам овладеть в стране своего пребывания пониманием ситуации и даже тактом.

Такова была в самых общих чертах сложная внешнеполитическая среда, в которой действовала советская дипломатия и, с 1957 по 1985 г., дипломатия Громыко.

Всякие абстракции условны, если они не учитывают конкретную обста­новку. Ошибками советской внешней политики после 1945 г., на мой взгляд, стало разрушение в 1948 г. советско-югославских отношений, постепенная эс­калация напряженности в отношениях с Китаем, неоправданно затянувшаяся военная акция в Афганистане. В основе этих отрицательных по своим послед­ствиям действий лежал идеологический фактор.

Руководство страны к мнению Андрея Громыко не просто прислушива­лось, оно ему, как правило, следовало. Отец умел ладить со всеми генсеками ЦК КПСС, отдавая себе отчет в том, что в условиях вождизма, когда партий­ный босс обладал командной властью над людьми, вступать с ним в жесткие противоречия было контрпродуктивно. К каждому генсеку отец подбирал свой «ключик». Брежнев, например, не любил длинных и заумных поясне­ний. Он предпочитал понятные и краткие ответы на встающие в ходе перего­воров проблемы. Вот лишь два примера.

Западногерманский посол Андреас Майер-Ландрут в своей книге «С Богом! И оденься потеплее», которая вышла в свет в 2005 г., рассказывает:

«В 1981 г. состоялся последний визит Брежнева в Бонн. Во время беседы с канцлером Гельмутом Шмидтом Брежнев сказал, что торговый оборот с Гер­манией занимает первое место в советском внешнеторговом балансе с капита­листическими странами. Шмидт в ответ заметил, что ФРГ занимает второе место после Америки. “Брежнев, — пишет посол, — вздрогнул и потребовал у Громыко разъяснений. Громыко, который всегда был прекрасно информи­рован, ответил одним словом: “зерно”, на что Брежнев ответил глубокомыс­ленным “Ах да!” и продолжил: “Но это не в счет!”. Действительно, в эти годы Советский Союз импортировал из Канады и США миллионы тонн фуражно­го зерна в год.

Другой пример. Во время обеда в резиденции президента ФРГ Карстенса он завел речь о Пруссии — сегодняшней Калининградской области. Карстенс сказал, что получает много писем от немцев родом из Кёнигсберга и земель Восточной Пруссии, они очень хотели бы побывать на своей родине, но въезд туда им запрещен. Нельзя ли что-нибудь для них сделать, спрашивал Кар-стенс, ведь речь идет о чисто человеческом желании. «В чем дело?» — обра­тился Брежнев к отцу. Он лаконично ответил: «Запретная зона». Брежнев сме­нил тему беседы.

В 2007 г. изданы удовлетворяющие высоким критериям научности книги «Известные дипломаты России». В них дана оценка деятельности министров иностранных дел нашей страны. В отношении отца в статье видного диплома­та и талантливого журналиста Бориса Пядышева говорится: «В дипломатии ХХ века равных ему не было».

Действительно, как иначе можно оценить человека, служившего на дипло­матической ниве Отчизне полвека, в том числе на посту министра иностранных дел сверхдержавы 28 лет. Если оценивать деятельность отца без идеологических ужимок и политических пристрастий, можно сделать вывод — стрела дипло­матической деятельности Андрея Андреевича Громыко, скромного паренька с Гомельщины, улетела высоко и далеко. Он проделал гигантскую работу по ук­реплению международных позиций советской державы. Пожалуй, никто луч­ше его самого не оценил результаты этой активности. Отец считал:

«СССР — великая держава, и он не будет просто зрителем, когда возника­ет угроза развязывания большой войны в связи ли с вопросом о Кубе или в связи с положением в каком-либо другом районе мира».

Громыко приучил политиков и дипломатов великих держав, в том числе США, кто вел дела с нашей страной, разговаривать с ней на равных. Не всем это нравилось, по нему было сделано немало пропагандистских выстрелов как за рубежом, так и, к сожалению, в нашей стране теми, кто верность долгу и чести разменял на духовную капитуляцию, преклонение перед людьми с улыбкой на лице и с кастетом в кармане.

В перевернутом с ног на голову мире, где наша государственность надолго осталась сиротой, ее пинали и об нее вытирали ноги чужеземные авторитеты и доморощенные политические агенты влияния. Наступила геополитическая катастрофа, разрушили Советский Союз. Понадобилось десятилетие, прежде чем российские государственники и патриоты собрались с силами и остано­вили угрозу распада России. Сегодня наша страна уже не «территория», ко­торую можно сделать вотчиной чужеземцев, она набирающий силу богатырь.

При президентах Владимире Путине и Дмитрии Медведеве международ­ное положение России крепло, она заговорила своим, а не чужим голосом. Этот оздоровительный процесс начался еще при мудром Евгении Примакове, но затем он был обрублен подозрительным Борисом Ельциным. Я был пора­жен тем, как точно суть ельцинского правления выражена на его могиле. Здесь знамя России повержено и распростерто на земле. Очень символичное художественное решение.

Проходят дни и годы, уходят из жизни немногие оставшиеся в живых ве­тераны Великой Отечественной войны, стареют дипломаты школы Громыко, кое-кто из них, слава Богу, еще в строю. Растет племя дипломатов молодых и хорошо обученных. И очень хотелось бы, чтобы они знали о том, как без­заветно на благо Отчизны трудились их отцы и деды, в том числе на поприще внешней политики и дипломатии.

Я часто думаю о братьях отца Алексее и Федоре, павших на фронтах Ве­ликой Отечественной войны. Не могу забыть, как однажды, когда умер брат отца Дмитрий (он в войну сражался в рядах белорусских партизан), отец с болью в голосе сказал, что, случается, слышит их голоса: «Не отдавай Анд­рей, не отдавай. Это не твое, а наше».

Миллионы голосов павших на фронтах войны советских воинов и во вре­мя антитеррористических операций героев России не позволяют прогибаться и уступать наши кровные интересы. Твердая, всем видимая незыблемая гра­ница должна быть проведена там, где находятся государственные интересы России. К этому надо приучить всех, кто хочет поживиться за счет России в большом и малом.

Стратегическая культура дается нелегко. Она помогает видеть мир, геопо­литические ситуации не по заранее составленным схемам, а с учетом корен­ных интересов России. Информационно-психологическая война против на­шей страны после развала СССР не ослабла, она усилилась. Ее основная цель — сделать россиян бессознательной нацией, посеять в их умах истори­ческий мазохизм, комплекс вины и неполноценности. Нам постоянно предла­гают каяться за ошибки и преступления времен сталинщины, а сегодня и за действия руководства по укреплению Российского государства и общества. Эти усилия недругов России преследуют цель загнать ее на оборонительные позиции, сделать инертной и бессловесной.

Беспринципная политика двойных стандартов часто проявляется в кризис­ных ситуациях, когда на Западе в обвинениях России налицо круговая пору­ка, а правда и логика игнорируются.

В августе 2008 г. вызывающий подход к России и нормам международного права, к нарушению прав человека проявился во время коварного нападения режима Саакашвили на народ Южной Осетии. Эта военная акция сопровожда­лась геноцидом, мирное население Цхинвали подверглось варварским бомбар­дировкам, погибли старики, женщины и дети. Применялось оружие массового поражения. Из-за угла напали на российских миротворцев, среди них были убитые и раненые. Расчет делался на молниеносную победу, блицкриг.

И что же? Саакашвили за развязанную варварскую акцию был осужден? Как бы не так. Ему многие на Западе протянули руку помощи, стали его вся­чески обелять.

В это трудно поверить, но это именно так.

Военный преступник осужден не был, а вот Россия, вставшая на защиту осетинского народа и отбросившая грузинскую армию от Южной Осетии, об­винялась в нападении на Грузию. Своими безответственными действиями верхушка грузинских правителей закопала в небытие всякую возможность южных осетин и абхазов считать себя частью Грузии. Абхазия и Южная Осетия объявили о своей независимости, и Россия их признала.

Саакашвили и его подручные, уничтожая осетин, предали братство народов, убивая российских миротворцев, изменили России. У них отбило истори­ческую память. Вспомнить бы им строки поэмы Лермонтова «Мцыри»:

Такой-то царь в такой-то год

Вручал России свой народ.

И Божья благодать сошла

На Грузию! — она цвела

С тех пор в тени своих садов,

Не опасаяся врагов

За гранью дружеских штыков.

Не вспомнили.

Подходы России к проблемам европейского и глобального масштаба были изложены в выступлениях президента В.В. Путина, особенно в его научном и па­триотичном по духу мюнхенском выступлении. Это откровенная и прагматич­ная постановка острых проблем, в первую очередь российской безопасности.

Правда глаза колет. И тем, кто еще не вылез из окопов холодной войны, речь президента России не понравилась. Они привыкли, чтобы перед ними все прогибались и им поддакивали. Но так дальше продолжаться не может. Международные отношения нуждаются в развитии, поступательном движе­нии вперед по рельсам силы права.

Этот подход выражен в Концепции внешней политики России. Президент Д.А. Медведев на встрече 15 июля 2008 г. в МИДе с российскими дипломата­ми призвал не пересматривать историю в угоду политической конъюнктуре. Он заявил: «Европе сегодня нужна позитивная, а не отрицательная повестка дня». Должна быть создана современная система коллективной безопасности, открытая для всех, с равной безопасностью для ее участников. Европейская архитектура безопасности, созданная на реалиях XXI столетия, может быть только такой, демократичной и приемлемой для всех.

В международных отношениях предстоит покончить с двойными стандар­тами. Только на этом пути можно противостоять международному террориз­му, распространению оружия массового уничтожения, наркотрафику, гло­бальной бедности, распространению болезней и инфекций.

Уверен, что если бы отец был жив, то он поддержал бы внешнеполитичес­кую программу современной России. И к этому добавил бы предостереже­ние, в чем-то философского характера. Он сказал бы примерно следующее:

«Только коллективными усилиями человечество может противостоять гря­дущему изменению климата. Эта опасность самая фундаментальная. Борьба за выживание людей не оставляет для них постоянного “окна возможностей”, оно закрывается, “точка невозврата” приближается. Понимают ли это беспеч­но управляющие миром политики? Кто из них первым ударит в “колокол выживания”, да так, чтобы набат услышали все. Если этого не произойдет, враж­дебная земная и космическая стихия покончит с людьми».

Не следует рассчитывать, что в международных отношениях самый труд­ный путь Россией пройден. К сожалению, это не так. Слишком долго в 90-х го­дах ХХ столетия Москва проводила вялую политику следующих одна за дру­гой уступок, в том числе по вопросам геополитическим. Мы столкнулись с по­литикой выдавливания России из зон ее коренных интересов и превращения прежних плацдармов влияния — Балканы, Восточная Европа — в площадки, где создается военная инфраструктура, подрывающая безопасность россиян. Этим милитаристским усилиям нет конца. Сегодня делается ставка на вовле­чение в военную орбиту НАТО Украины и Грузии. Нас уверяют, что эти враж­дебные акции и есть строительство современного миропорядка. Возражения России во внимание не принимаются. И это все «стратегическая стабиль­ность»? Конечно, нет.

Есть ли у России рычаги для принуждения США и Европейского сообщест­ва к честному взаимовыгодному партнерству? Да, есть. Для этого необходим период психологической адаптации Вашингтона, всех европейских столиц к мысли о том, что Москва не может себе позволить дальнейшего ослабления своей безопасности, что надо отказаться от политики «двойных стандартов». Только на этом пути можно разработать и заключить новый Договор о евро­пейской безопасности. Он обеспечит Европе стратегическую стабильность.

Велико влияние США в мире, хотя оно и ослабевает. Андрей Громыко уде­лял советско-американским отношениям самое большое внимание. На этом направлении Москва добилась от Вашингтона признания наших интересов не только в Европе, но и в других регионах мира. Американская политическая элита уважает сильные государства, слабые и податливые она, мягко говоря, держит в «прихожей», пока они не принимают ее условия.

Андрей Громыко верил в жизнь без войн. Он верил в социализм, воспри­нимал историю как сложный организм, который не всегда продвигается впе­ред, и только вперед. История нередко ползет зигзагами, развивается по спи­рали, а то и кружными путями. Она способна и на застой, и на возврат к ус­тоям прошлой жизни. Все зависит от обстоятельств и господствующих идей.

За заслуги перед государством и обществом отец, сугубо гражданский че­ловек, был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, награж­ден высшей наградой — семью орденами Ленина, орденами Трудового Крас­ного Знамени и Знак Почета, многими наградами зарубежных стран.

Защита интересов нашего государства — это основное кредо моего отца — выдающегося дипломата ХХ века. Таким Андрей Андреевич Громыко и вой­дет в историю внешней политики и дипломатии. Хотя его «стрела» и упала, но в землю ее не зарыть, она видна всем, кто любит Отчизну, и может много­му научить.

Громыко Ан.А.

 

horizontal rule