(Независимая газета, Дипкурьер, 9 июня 2003)

Лондон в зону евро не спешит

Отказ от собственной валюты для многих британцев подобен катастрофе

 

Казалось бы, неожиданно быстрое падение Багдада предоставило одному из апологетов недавней иракской кампании Тони Блэру возможность перевести дух, но не тут-то было. Британский премьер столкнулся с не менее пугающим своей сложностью вызовом - решением о готовности Британии присоединиться к зоне евро, которое правительство страны должно огласить сегодня в парламенте. Тот факт, что Соединенное Королевство до сих пор находится за бортом еврозоны, имеет для премьера массу негативных последствий.

Во-первых, неосуществимой остается его мечта занять лидирующие позиции в ЕС, которая стала еще более призрачной в результате иракского кризиса. Во-вторых, в Лейбористской партии нарастают противоречия по вопросу евро, что грозит ей повторить судьбу консерваторов, раскол в стане которых по поводу темпов сближения с Европой низвел их на вторые роли в британской политике. В-третьих, тори, играя на разногласиях в рядах лейбористов и поощряя скепсис значительной части британской публики по поводу отказа от фунта стерлингов, получают в свои руки мощный рычаг по восстановлению своих политических позиций. Их антиевропейской пропаганде способствовало и недавнее обнародование проекта "конституции" ЕС, выработанного Конвентом о будущем Европы. Евроскептики заявляют, что содержащиеся в нем предложения - очередной шаг в направлении построения европейского супергосударства.

Блэр находится во главе Великобритании уже шестой год. Не за горами новые парламентские выборы. Премьер может записать на свой счет немало достижений, но вступление Британии в еврозону могло бы занять особое место среди его реформ.

Единая валюта со временем неизбежно превратится в главного конкурента доллара, закрепив за Европой статус экономического суперблока, и, следовательно, евро - вопрос не только большой экономики, но и большой политики. Помимо Британии из 15 стран ЕС за бортом евроленда остаются также Дания и Швеция, однако Лондон проигрывает от этого больше всего, принимая во внимание размеры британской экономики и амбиции политиков.

Сразу после прихода к власти в 1997 году "новые лейбористы" заявили, что в принципе поддерживают идею присоединения страны к евро. Были выдвинуты пять экономических "тестов" - критериев, по которым правительство и намеревается вынести свой сегодняшний вердикт. В случае положительного решения оно обязалось поставить вопрос о присоединении к еврозоне на всенародное голосование, что само по себе большая редкость. В последний раз референдум в Великобритании проводился в 1975 году по вопросу о членстве в ЕЭС.

С точки зрения экономических параметров стране скорее выгодно присоединиться к евро. Циклы экономической активности Британии и континентальной части Западной Европы в последние годы значительно сблизились. Более половины британского экспорта идет в страны ЕС, и только 15% - в США. Снижение в последние месяцы обменного курса фунта по отношению к евро позволяет Британии присоединиться к единой валюте на приемлемом уровне. Англия начинает нести ощутимые потери, оставаясь вне еврозоны. Если еще совсем недавно страна привлекала около трети объема всех иностранных инвестиций в ЕС, то к настоящему времени этот показатель снизился вдвое. Крупнейшие иностранные инвесторы, а также Конфедерация британской промышленности, представляющая интересы крупного национального бизнеса, выступают за скорейшее присоединение Британии к евро.

Однако министры явно лукавят, когда подают дело присоединения к евро только как проблему экономической совместимости Англии и Европы. Блэр не может позволить довести дело до референдума в условиях, когда опросы общественного мнения однозначно в пользу евроскептиков, хотя и не с таким перевесом, как раньше. Поэтому мало кто сомневается, что в своем сегодняшнем заявлении премьер предложит отложить решение о вступлении в еврозону. Требуется, дескать, еще уговаривать и уговаривать население.

Этот клубок проблем становится еще запутаннее в свете внутренних противоречий между премьером и вторым человеком в руководстве страны - Гордоном Брауном, министром финансов, который, судя по всему, так и не смирился с тем, что именно Блэр, а не он стал лидером партии в 1994 году и соответственно возглавил правительство в 1997-м. Браун настроен более скептически, чем Блэр, к введению евро, а движет им, если верить слухам, не только холодный расчет экономиста, но и потаенное желание привести страну в еврозону позже, когда он, возможно, сам займет кресло премьер-министра.

В последнее время события развивались весьма быстро. В кабинете активизировались еврооптимисты во главе с Питером Хейном, министром по делам Уэльса. Они всячески противились тому, чтобы Браун единолично принял решение о евро и навязал его премьеру. В СМИ все чаще стали появляться заявления Питера Мандельсона, одного из архитекторов победы лейбористов в 1997 году и бывшего фаворита Блэра, призывающего последнего дать добро на вступление в еврозону и провести референдум до следующих всеобщих выборов. В то же время бывший лейбористский лидер Нейл Киннок был брошен на опровержение слухов, что Блэр может воспользоваться политическим капиталом, заработанным на войне в Ираке, и провести "референдум цвета хаки" по аналогии с победными для консерваторов выборами 1900 года в разгар англо-бурской войны.

Обострилось закулисное перетягивание каната между Блэром и Брауном. Первый был склонен согласиться с министром финансов и перенести решение о присоединении к евро на более поздний срок, но не хотел исключать возможность вновь рассмотреть этот вопрос до новых парламентских выборов, т.е. в течение следующих двух лет. Для того чтобы выбить из Брауна эту уступку, Блэр обратился к обычно игнорируемой им практике коллективного принятия решений кабинетом министров, в котором большинство на его стороне. Консерваторы, правда, тут же заявили, что обращение к коллегиальности - "шарада" и "пантомима", прикрывающие тот факт, что Блэр и Браун уже заключили тайную сделку об отсрочке референдума.

О том, что репутация Блэра пострадала в результате его безоглядно проамериканской позиции в иракском кризисе, свидетельствует и охлаждение в последнее время отношений между Москвой и Лондоном. Блиц-визит британского премьера в Россию в конце апреля явился наглядным подтверждением этого. Приезд Блэра на празднование 300-летия Петербурга и последующая встреча двух лидеров в формате "большой восьмерки" во французском Эвиане не внесли ясности в их отношения. Однако ситуация должна проясниться в ходе предстоящего в этом месяце государственного визита Владимира Путина в Англию. Лидеры двух стран, видимо, вновь назовут друг друга друзьями, но полного взаимопонимания в политической области вряд ли стоит ожидать. В центре переговоров будут стоять вопросы торгово-экономического сотрудничества между странами, которые, особенно в нефтегазовой сфере, в последнее время идут на подъем.