(МОБИ, журнал посольства Великобритании в РФ, № 6, 2003)

По дороге в евроленд

Британской экономике предстоит выдержать пять тестов, прежде чем она откажется от своей национальной валюты

 

В середине лета кабинет министров Великобритании принял решение отложить обсуждение вопроса вступления страны в зону евро на несколько лет. О плюсах и минусах такого решения рассуждает Алексей ГРОМЫКО, руководитель Центра британских исследований Института Европы РАН.

МОБИ: Алексей Анатольевич, может ли все-таки Великобритания присоединиться к зоне евро, и если да, то когда?

АГ: Согласно заявлению министра финансов Гордона Брауна, решение о присоединении Великобритании к зоне евро перенесено на следующий год. Новая оценка готовности страны вступить в Европейский экономический и валютный союз (ЕЭВС), может быть дана осенью 2004 г. в случае, если на то будет санкция в новом государственном бюджете. Если повторный экзамен из пяти экономических тестов для вступления Британии в "евроленд", которые разработало казначейство в1997 году, будет страной сдан, то через четыре месяца, заручившись согласием парламента, правительство обязуется провести референдум по вопросу о вступлении. При таком развитии событий референдум может состояться весной 2005 г. При условии, что большинство населения скажет "да", пройдёт ещё 30 месяцев со дня проведения плебисцита до введения в стране евробанкнот. Именно в этот момент обменный курс фунта стерлингов и евро будет навсегда зафиксирован. Однако даже после введения в наличный оборот европейской валюты фунт будет иметь параллельное хождение ещё шесть месяцев. Таким образом, при самом оптимальном для евроэнтузиастов ходе дел, британцы распрощаются с одним из своих старейших национальных символов не раньше конца 2007 начала 2008 года.

МОБИ: Какими причинами – политическими, экономическими, психологическими – обусловлено нежелание британского правительства переходить на европейскую валюту?

АГ: Такое решение правительства, а фактически Гордона Брауна, объясняется как экономическими, так и политическими причинами одновременно. Несмотря на то, что экономика Великобритании в последние несколько лет действительно значительно сблизилась по целому ряду параметров с континентальными странами ЕС членами еврозоны, только один из пяти тестов готовность финансового сектора страны был признан удовлетворительным. Однако отрицательный вердикт был вынесен, во-первых, по вопросу о синхронизации циклов экономического развития Британии и остальных стран ЕС. Действительно, на сегодняшний день учётные ставки Банка Англии и Европейского Центрального банка во Франкфурте ещё значительно отличаются, как и показатели инфляции. Во-вторых, неудовлетворительную оценку получил тест готовности британской экономики приспособиться к условиям нахождения в еврозоне. Другими словами, в условиях потери возможности "подстраивать" экономику с помощью изменения учётной ставки и девальвации национальной валюты, правительство не готово полагаться только на фискальную политику и гибкость рынка рабочей силы для решения экономических проблем. Однако правительство лукавит, когда изображает дело присоединения к евро только как проблему экономической совместимости Англии и Европы. Тони Блэр не может позволить довести дело до референдума в условиях, когда опросы общественного мнения по-прежнему однозначно свидетельствуют в пользу евроскептиков.

МОБИ: По некоторым данным, до 70 процентов населения Британии выступает за фунт стерлингов в качестве национальной валюты. Что за этим стоит: привычка, боязнь нового или трезвый экономический расчет?

АГ: Я бы сказал, что стереотипы и растерянность. Что касается последнего, то это и неудивительно, ведь даже самые последовательные евроскептики и евроэнтузиасты признают, что у обеих сторон есть достаточно весомые аргументы, и для уверенности в своей правоте необходим не только трезвый расчёт, но и вера, основанная на интуиции.

Что касается стереотипов и боязни нового, то фунт стерлингов рассматривается многими британцами как символ национального суверенитета. Номинально британской валюте 1200 лет, что делает её самой старой в мире. Хотя в ХХ веке фунт потерял 96% своей стоимости и не раз девальвировался. Так что в целом британская банкнота уж и не такой образцовый символ национального наследия, как представляется многим.

МОБИ: Известно, что премьер Блэр и его министр финансов Браун придерживаются разных точек зрения по поводу вступления в зону евро. Насколько внутриправительственные интриги способны ускорить или затормозить решение этого вопроса?

АГ: Тони Блэр подходит к решению вопроса о вступлении страны в еврозону, исходя больше из политических соображений. Именно при нём внешняя политика Великобритании перестала, по крайней мере, официально, хромать на одну ногу: помимо особых отношений с США был объявлен курс на завоевание ведущих позиций в ЕС.

Гордон Браун, напротив, руководствуется в первую очередь соображениями экономической целесообразности. На это накладываются отношения личного соперничества между двумя ведущими политиками как в масштабах лейбористской партии, так и страны в целом. Не секрет, что Браун считает обидным стечением обстоятельств то, что не он, а Блэр возглавил лейбористов в 1994 г. и стал премьер-министром в 1997 г. В то же время оба они изначально являлись политическими соратниками и главными столпами всего "новолейбористского" проекта, поэтому допустить открытое соперничество между собой ни один не считает возможным. В результате большинство стратегических решений, в принятие которых вовлечены Блэр и Браун, носят компромиссный характер. Это относится и к вопросу о евро. Позиция министра финансов проявилась в откладывании принятия решения о вступления в еврозону, а позиция премьера в сохранении возможности провести референдум о замене фунта на евро до следующих парламентских выборов. Принципиально то, что оба политика согласны с тем, что рано или поздно Британия войдёт в зону евро. Остальное вопросы тактики, но не стратегии.

МОБИ: Насколько выгодно для Британии такое присоединение с точки зрения политики и экономики?

АГ: В долговременном плане присоединение к еврозоне для страны выгодно и политически, и экономически. Политически, потому что она тогда станет полноправным членом ЕС во всех его ипостасях, и Тони Блэр уже не будет испытывать комплекса неполноценности перед лидерами Германии и Франции. Экономически, потому что Британия всё больше и больше ориентируется на европейские рынки. Около 60 % британского экспорта идёт в страны ЕС и только 15 % в США. По мере укрепления новой валюты фунт будет всё больше оказываться в подвешенном состоянии между долларом и евро, конкуренция которых друг с другом будет только увеличиваться. Присоединение к евро освободит английский бизнес от трансакционных издержек (перевод одной валюты в другую), а также распространит на Британию зону так называемой "ценовой прозрачности", когда потребители смогут легко сравнивать цены, выраженные в одной валюте, у себя дома и за рубежом. Кроме того, Британия уже чувствительно начала терять в объёме иностранных инвестиций, после того, как осталась за бортом евро. Если ещё совсем недавно страна привлекала около трети объёма всех иностранных инвестиций в ЕС то к настоящему времени этот показатель снизился вдвое.