ПРОБЛЕМЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В КОНЦЕПЦИЯХ "ТРЕТЬЕГО ПУТИ".

Влияние глобализации на Россию многосторонне. Многочисленны и способы подключения России к мировым процессам. Существуют как альтернативные модели глобализации, так и различные формы участия в них. Глобализации не является закрытой системой с автономной логикой развития. Система международного права, установившаяся с 1945 г., сделала возможным вступление глобализации в свою новейшую стадию. И сегодня она поддаётся контролю при условии эффективности соответствующих международных структур.

Другими странами, да и самой Россией, уже накоплен большой опыт, как положительный, так и отрицательный, в отношении вариантов поведения национальных государств в условиях мировой интеграции. До недавнего времени доминирующую роль в определении хода глобализации играла неолиберальная школа политэкономии. В России социально-экономические реформы в 1990-е гг. основывались на принципах так называемого "Вашингтонского консенсуса".

В последние несколько лет иные подходы были предложены социал-демократической мыслью в рамках различных концепций "третьего пути". В настоящее время принципы левого реформизма востребованы с новой силой благодаря тому, что, решив в последние десятилетия многие проблемы социального развития западного общества на национальном уровне, их применение стало необходимым в транснациональном масштабе. Эта востребованность, проявляющаяся по нарастающей, отражает прогрессирующее усугубление отрицательных сторон глобализации.

Учитывая, с одной стороны, специфику истории политической мысли России, глубоко укоренившиеся коллективистские, социалистические, общинные традиции, а с другой, тот факт, что Россия оказалась в числе государств, остро нуждающихся в рецептах и опыте социального облагораживания глобализации, идеи "третьего пути" приобретают для неё большой интерес. Для России, с её опытом жёсткого политического противостояния, важно также то, что "третий путь", как социал-демократический феномен, включает в себя широкий спектр реформистских идей от левых до леволиберальных, способствует сдвигу левых и правых сил к центру, играет, тем самым, важную интегрирующую роль на политическом пространстве. В европейской социал-демократии всегда были выходы и на марксизм (равенство), и на либерализм (свобода). Из разного сочетания этих ценностей возникали понятия "демократического социализма", "либерального социализма", "социального либерализма" и др.

В России социал-демократические традиции были сильны до 1917 г., но в советское время уступили место государственному социализму. К концу 1980-х гг. в КПСС сформировалось социал-демократическое течение, наиболее громко заявившее о себе на 28 съезде партии в 1990 г., но не трансформировавшееся в самостоятелную массовую политическую структуру. В 1990-е гг. организационно социал-демократия в России оставалась раздробленной, но социал-демократическая мысль оказала значительное влияние на формирование программ крупных политических партий, включая КПРФ. Представляется, что российская социал-демократическая традиция со своей спецификой будет укрепляться.

***

Явление глобализации включает массу составляющих. Его не редко ошибочно сводят к техническим и финансовым сдвигам в укладе национального и мирового хозяйства. Не менее cамостоятельную роль играют социо-культурные перемены, изменение образа личной жизни, усложнение взаимоотношения человечества с окружающим миром. Однако, именно технологическая компонента глобализации, наиболее чувствительно отражающаяся в эконометрике, привлекает к себе основное внимание.

Вызревание новейшей стадии глобализации растянулось на многие десятилетия. По многим параметрам масштабы мировых интеграционных процессов в конце 19 - начале 20 веков, когда бурно шёл процесс смены национальных и региональных хозяйственных систем на трансрегиональные и квазиглобальные, сопоставимы с последней четверью 20 века, когда региональные системы, после исчезновения биполярности, переходят на по-настоящему глобальный уровень. Уже в 1914 г. меньше минуты требовалось для передачи кабельного телеграфного сообщения из Лондона в Нью-Йорк, и биржи по обе стороны Атлантики работали в синхронном режиме. Свобода действий национальных правительств в финансовой сфере была жёстко ограничена "золотым стандартом". Тогда же внешнеторговые обороты, например, США и Япония, были сравнимы с их объёмом в 1999 г.

В то же время, иные параметры глобализации начала и конца 20 века несоизмеримы. С 1950 по 2000 г. мировой объём экспорта вырос в 10 раз. В 1973 г. ежедневный объём мировых валютных операций превышал 15 миллиардов долларов, а в 2000 г. - 1,5 триллионов. В результате недавнего слияния транснациональных телекоммуникационных компаний (немецкой "Маннесман" и британской "Водафон") образовалась компания, объём активов которой занял четвёртое место в мире среди ТНК, однако её рыночная стоимость превысила объём ВВП почти половины всех государств-членов ООН.

Многие концепции, широко используемые в наши дни для анализа современного состояния глобализации, были давно введены в научный оборот. Так, понятие "глобальной деревни" было изобретено канадским социологом Маршаллом Маклуэном ещё в 1962 г. С начала 1960-х гг. по нарастающей появляются исследования таких авторов, как Уолт Ростоу ("стадии роста") и Даниел Белл ("постиндустриальное общество"), Алвин Тофлер ("третья волна") и Питер Дракер ("экономика знаний"), Джон Нейсбитт ("информационное общество"), Лестер Туроу ("прерывистое равновесие") и др.

В конце 20 века промежуточные итоги новейшей стадии глобализации получают противоречивые оценки. С одной стороны, бесспорно то, что техническая и коммуникационная революция открывает невиданные ранее возможности для любой страны мира, включая облегчённый доступ к современным технологиям, мировым финансовым ресурсам, информационным базам данных.

В то же время, современная модель глобализации оборачивается массой негативных последствий. "Глобальное неравенство в доходах и уровне жизни достигло гротескных размеров", - говорится в ежегодном докладе ООН 1999 г. о социальном развитии. Разрыв между постиндустриальными, индустриальными и развивающимися странами не уменьшается, а растёт. "Вашингтонский консенсус", формально опирающийся на принцип открытых рынков, в реальности эксплуатирует конкурентное преимущество развитых стран. Многие результаты глобализации из тех, что способствовали улучшению благополучия развивающихся стран, были перечёркнуты Азиатским экономическим кризисом, перекинувшимся на другие регионы. По данные доклада ООН, в некоторых странах в 1990-е гг. действительно произошёл рост среднего подушного дохода, но в то же время в 80 странах он находится на уровне ниже, чем в начале 1990-х гг. Наиболее сильное падение произошло в странах бывшего СССР и Восточной Европы. В 55 странах он продолжает снижаться.

В первой половине 1990-х гг. иностранные экономические советники российского правительства придерживались сугубо неолиберальных взглядов. Так, в 1994 г. Джеффри Сакс доказывал, что англо-саксонская модель экономики должна стать универсальной, и Россия не должна быть исключением. Даже в 1997 г., когда провалы "шоковой терапии" в России стали вопиющими, а Азия стояла на пороге крупнейшего кризиса, он писал, что "глобальный капитализм, безусловно, является наиболее перспективным институтом всеобщего процветания…".

ВВП страны за за 1990-е гг. сократилось на половину. Социальные последствия этих действий оказались катастрофическими. По разным оценкам к 1997 г. около 50 миллионов россиян оказались за порогом бедности. По расчётам Международной организации труда скрытая безработица в России в 1996 г. достигла 30%. Порядка 65 миллионов человек к началу 1997 г. не получали вовремя зарплаты и пенсии. По расчётам Британской национальной службы расследования преступлений доход криминальных группировок в России в 1996 г. равнялся примерно 40% госбюджета, а большинство мелких и средних фирм страдало от бандитских поборов. Заказные убийства банкиров и бизнесменов стали каждодневным явлением. В три раза с 1990 г. по 1995 г. увеличилась смертность от алкогольных заболеваний. В 1994 г. в России было зарегистрировано в два раза больше убийств, чем в 1991 г., - 30 тысяч, что в три раза превысило подушные показатели США и в 20 раз - Англии. Средняя продолжительность жизни мужчин в России - 58 лет - упала до уровня Индии, Бангладеша, Пакистана, а население, по самым скромным подсчётам, сокращается на полмиллиона человек ежегодно.

Очередной тяжкий удар по социальному благополучию населению страны нанёс финансовый кризис, разразившийся в августе 1998 г. Масштабы девальвации и падения покупательной способности населения были таковы, что почти списали на нет позитивный для российского производителя фактор импортозамещения. Если разрушительные последствия "шоковой терапии" периода 1992-93 гг. ещё можно было списать на счёт внутренних проблем России, то теперь прямая связь между побочными последствиями действующей моделью глобализации и ухудшением положения дел в стране налицо. Спекулятивный капитал также быстро сбежал из России, как до этого из Мексики, Малайзии, Индонезии, Тайланда, Филиппин, Южной Кореи, а позже - Бразилии.

Негативные результаты глобализации в национальных и глобальном масштабе дублируют друг друга. Социальное неравенство увеличивается как внутри стран, так и между ними. Согласно докладу ООН о социальном развитии за 1999 г., 20% наиболее богатых жителей Земли обладали 86% мирового ВВП, а 20% наиболее бедных - 1%. Доходы наиболее богатых 20% в 1997 г. были в 74 раза больше доходов наиболее бедных 20%, тогда как в 1990 г. - в 60 раз, а в 1960 г. - в 30 раз. Около 30% населения планеты в настоящее время обеспечены менее, чем на один доллар в день, в том числе в Замбии - более 80% населения, в Гвинее-Бисау - около 90%. Активы трёх самых богатых человек на Земле больше, чем суммарное ВНП наиболее бедных странах с населением 600 млн человек. "В некоторых прогнозах предсказывалось выравнивание показателей, - говорится в докладе, - Однако, прошедшее десятилетие свидетельствует о концентрации доходов, ресурсов и богатства у отдельных людей, корпораций и стран."

Глобализация ведёт к концентрации богатства не столько в руках отдельных высокоразвитых странах, сколько у транснациональных корпораций. Так, в 1998 г. десять ведущих мировых компаний по производству пестицидов контролировали 85% глобального рынка, 10 ведущих телекоммуникационных компаний - 86% рынка, в сфере производства компьютеров - 70%. Такая же степень монополизации наблюдается и в доступе к технологиям и знаниям. На 10 стран мира приходится 84% научных разработок и владение 95% патентов.

Немногие политики и учёные отвергают глобализацию как таковую. Приведённые негативные факты следует не абсолютизировать, а рассматривать в комплексе с перспективными моментами. Однако, опасность для судеб мирового развития заключается в настоящее время не в чрезмерной критике глобализации, а в бездействии в отношении её разрушительных сторон. Не умалчивая о выгодах и возможностях глобализации, необходимо трезво оценивать и существующие угрозы. Пока же расширение глобальных рынков проходит с явным пренебрежением к вопросам мировой социальной безопасности.

***

Прослеживается тесная связь между развитием глобализации и социал-реформизма. Последний формировался в первой четверти 20 века, когда обнажились недостатки либеральной модели национальных и мировых рынков. После паузы 1930-40х гг. глобализация в условиях биполярного мира развивалась в русле социал-демократических идей, основанных на кейнсианской модели экономики спроса. В 1980-е гг. неолиберализм разрушил сложившиеся послевоенные нормы экономического управления, но в 1990-е гг. уступил место социал-демократическим силам, призванным "очеловечить" глобализацию. В конце 20 века глобализация вступила в свою новейшую стадию, которую нередко называют "гиперглобализацией", характеризующейся "вертуальной экономикой". Её идейное управление стремится осуществлять постмодернистский, постфордистский социал-реформизм, известный как "третий путь".

Видное место в спорах о глобализации уделяется тому, основан ли нынешний этап её развития на принципиально новых характеристиках, возникших в эпоху "новых правых", или происходит главным образом скачок её количественных показателей. В первом случае открывается возможность для безальтернативной неолиберальной интерпретации глобализации, во втором - возможность предложить иные варианты на основе опыта применения разных моделей её управления. Обе точки зрения имеют своих сторонников среди представителей "третьего пути".

Левоцентризм, эволюционируя по "третьему пути", имеет реальный потенциал для реформирования механизма управления глобальными процессами. Консерватизм, либерализм, социалистическая мысль временно находятся в отступлении, не пользуются заметным влиянием на принятие стратегических решений в западных странах.

Феномен "третьего пути" имеет не менее давнюю историю, чем глобализация. Первоначально он обязан своим появлением попыткам сгладить противоречия между социалистическим и капиталистическим учениями. Поиск "третьего пути" предпринимался в рамках концепций ревизионизма в Германии, фабианизма в Англии, синдикализма во Франции и др. После 1945 г. европейская социал-демократия занимает позиции демократического социализма и "смешанной экономики".

В этом варианте "третий путь" это сочетание систем экономической и социальной организации (капитализм и социализм), моделей распределения ресурсов (рыночное и плановое хозяйство). Это "средний путь", предлагающий конвергенцию социалистической и капиталистической моделей развития. Несмотря на многие достижения европейской социальной рыночной модели, в 1980-е гг. социал-демократия переживает упадок.

С новой силой в политический оборот "третий путь" вводится в середине 1990-х гг. бритатским премьер-министром Тони Блэром и президентом США Биллом Клинтоном. Суть их позиции заключалась в том, что в условиях исчерпанности "коммунистической альтернативы" настало время перейти от споров между государственниками и антигосударственниками, капиталистами и антикапиталистами к поиску оптимальной модели функционирования рыночной системы в условиях глобализации. В этом контексте "третий путь" обозначает поиск альтернатив развития в рамках рыночной организации экономики. В нём сводится к минимуму элементы неомарксизма, он превращается в постмарксистское течение общественной мысли.

В русле этой интерпретации находятся как уже давно известные реформистские учения, например, этический, христианский социализм, так и более современные идейные конструкции, например, коммунитаризм. Характерно, что "третий путь" в его новейшей интерпретации получил развитие в государствах, переходящих на постиндустриальную стадию развития.

Данная трактовка "третьего пути", значительно сузившаяся по сравнению с прошлым, претендует на роль самостоятельной идейной системы, отличной от применяемых как "старыми левыми", так и "новыми правыми", но формулируемой в категориях её позиционировая по отношению к ним. Под первыми она подразумевает социал-демократический корпоратизм, этатизм, ортодоксальное кейнсианство, ассоциируемое со стагфляцией 1970-х гг., под вторыми - неолибералов, неоконсерваторов, лессеферистов, олицетворяемых феноменами тэтчеризма и рейганомики.

Первоначально большинство попыток реализовать самостоятельную идеологию "третьего пути" сводилось к поиску сочетания положительных сторон американской модели рыночной экономики с низким уровнем безработицы, но высоким социальным расслоением, и континентальной европейской модели с давними традициями государства благосостояния, но хронической структурной безработицей. Со временем большинство западноевропейских политологов признало, что поиск "третьего пути" не должен сводиться к изучению опыта США. Упор стал делаться на изучение отличий англо-саксонской и рейно-альпийской моделей капитализма.

"Третий путь" это модернизированная идеология социал-демократии, признающая базовые ценности либеральной демократии, но проявляющую большую или меньшую оппозиционность неолиберальному проекту 1980-х гг. С одной стороны, она сбрасывает значительную часть своего левого багажа, с другой, претендует на прогрессивные реформы в рамках глобализирующегося рыночного хозяйства. Однако часть сторонников "третьего пути", в основном в Англии и США, ориентируются на модернизированный вариант англо-саксонской рыночной модели, другие, в основном в континентальной Европе, защищают традиции социального рынка и неокейнсианства.

"Третий путь" не выдвигает новой "большой идеи". У большинства лидеров современных социал-демократических партий концепции "общества совладения" или коммунитаризма не пользуются заметным успехом. В почёте реализм и прагматизм. Не малое признание в кругах "современных социал-демократов" получило мнение, что государство должно гарантировать доступ к ряду социальных благ, но не обязано брать их обеспечение на себя. Вместо этого государству следует делать упор на совершенствование политики в области занятости и уделять первостепенное внимание проблемам образования и повышения квалификации.

Более радикально настроенные представители "третьего пути" добавляют к этому необходимость реформ по совершенствованию демократических институтов, включая передачу власти как сверх вниз от государства к регионам, так и снизу вверх от государства к наднациональным образованиям, и пропагандируют добровольческие взаимоотношения в обществе, локальную демократию. Однако, в целом политика "третьего пути" ведёт к смещению акцента с эгалитаризма в доходах на эгалитаризм в доступе к потенциальным возможностям, в первую очередь в сфере знаний и навыков.

Главные противоречия "третьего пути" проявляются между "эгалитаристами" и "меритократами" по вопросу перераспределения национального дохода и концепции универсальности предоставления социальных услуг; между "либералами" и "коммунитариями" по поводу личностных свобод и гражданской ответственности; между теми, кто признаёт, что современная социал-демократия, сумев избавиться от ряда неолиберальных подходов на уровне национальных государств, терпит неудачу на уровне глобальной экономики, и теми, кто не видит альтернативы "Вашингтонскому консенсусу" и ищет пути приспособления к нему.

***

В 1980-90-е гг. глобализация развивалась под влиянием неолиберальной идеологии. 1997-98 гг. обозначили рубеж. Азиатский кризис, крах экономических реформ в России и других странах, неспособность существующих международных институтов регулировать мировые финансы в интересах как богатых, так и бедных стран, углубление неравномерности их развития продемонстрировали глубокие изъяны действующей модели глобализации. В рамках "третьего пути" предлагаются различные варианты по её реформированию. Сторонники левой тенденции на первое мест ставят вопросы справедливости, правой - эффективности.

Политические системы ценностей по-разному реагируют на вызовы времени, но характерным становится их активное взаимодействие и взаимопроникновение. Происходит движение от доминирования элементов консерватизма и либерализма к социально-либеральному синтезу, характеризующемуся уходом от дихотомии в экономике (план-рынок) и политике (левые-правые). "Третий путь" стремится к многомерной, интегральной идеологии.

В 1990-е гг. Россия получила поучительные уроки попыток внедрения неолиберальной модели развития. Широкое признание получила идея альтернативности моделей рыночного развития как в национальном, так и в глобальном масштабе. Представляется, что будущее российской политики также лежит в синтезе идеологий, а не в их противопоставлении. Для России, как евразийской державы, это должен быть не только внутри-, но межцивилизационный синтез ценностей.