УСПЕХИ И НЕУДАЧИ ИРАНСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

Вынесение смертного приговора за богохульство либерально настроенному профессору Тегеранского университета Хашеми Агаджери привело к массовым студенческим беспорядкам и протестам широких слоёв общественности в Иране. Помимо бурного резонанса внутри страны, события сразу же приобрели сильную международную окраску. Приговор стал результатом противостояние между реформаторами и консерваторами в высших кругах Ирана. Глава иранского МИД Камаль Харрази и министр внутренних дел Мусави Лари фактически высказались против данного решения. Оба посетовали, что столь суровое решение наносит урон положительному имиджу страны, который с таким трудом утверждался за рубежом стараниям реформаторов. В 2002 г. ЕС снял с повестки дня принятие резолюции о нарушении прав человека в Иране. Теперь эти достижения оказались под вопросом. Обстановка так накалилась, что духовный лидер Ирана аятолла Хаманеи распорядился о пересмотре дела.

Случившееся показало, как тесно переплетены внутриполитические процессы в стране и её внешнеполитическое положение. Для иранской дипломатии последнее десятилетие стало сложным экзаменом по защите национальных интересов страны в условиях враждебного отношения со стороны США и внутреннего противостояния "консерваторов" и "реформаторов". Можно констатировать, что иранские дипломаты удовлетворительно справились с большинством вызовов. Трудно переоценить миротворческую роль Ирана в горячих точках на постсоветском пространстве – в межтаджикском и армяно-азербайджанском конфликтах. В обоих случаях Тегеран действовал, исходя не столько из сиюминутных интересов, сколько из долгосрочной стратегии по налаживанию дружественных отношений с сопредельными странами. Тегеран не стал разыгрывать конфессиональную карту и претендовать на роль исламского лидера среди молодых мусульманских государств.

В новейшей истории Иран неоднократно демонстрировал приверженность развитию российско-иранским отношениям. В этой связи, по словам российского политолога Раджаба Сафарова, проявление прозорливости иранской дипломатии было в том, что находясь во главе Организации Исламской Конференции, в самый разгар чеченской компании, несмотря на сильное давление со стороны мусульманского мира, Иран отстоял свою точку зрения на то, что Чечня – внутреннее дело России. Это стало переломным моментом в развитии политической стратегии Ирана по борьбе с международным терроризмом.

Иран сыграл видную роль в разрешении конфликта вокруг Афганистана. После событий 11 сентября в иранскую столицу зачастили руководители западных дипломатических ведомств. Конструктивная позиция Ирана, готовность поддержать правительство Карзая, принять на своей территории целую армию беженцев, внесли важный вклад в быстрое и успешное завершение антиталибской операции. В то же время, Иран постоянно и обоснованно подчеркивал необходимость сведения масштабов военной акции до минимума, контрпродуктивность прямолинейных действий американцев в сложных условиях раздираемого трайбализмом Афганистана.

Не следует забывать и о том, что ни одна страна, кроме самого Афганистана, не понесла такого ущерба от режима талибов, как Иран. Вместе с тем именно Иран на Конференции по вопросам восстановления Афганистана, состоявшейся в Японии, выступил с инициативой о предоставлении своему весточному соседу финансовой помощи в размере 560 млн долларов, что вдвое превышает помощь всего Евросоюза.

Понятно недоумение в большинстве столиц мира и горечь Тегерана, когда США после завершения основной фазы военной операции в Афганистане зачислили Иран в «черный список». Пойдя на такой шаг, Вашингтон сыграл вопреки своим же интересам на руку консерваторам в Иране, усилил разногласия со своими ближайшими союзников.

На сей раз Вашингтон берет под прицел Багдад. И вновь по отработанному сценарию Джек Стро, глава британского Форин-офиса, устремляется в поездку по мусульманским странам, включая, конечно, Иран. Стратегическая важность этой страны в регионе не позволяет долго игнорировать ее мнение. Несмотря на то что Ирак долгое время был заклятым врагом Тегерана, Харрази призывает применить военную силу только в случае, если будет исчерпан политико-дипломатический арсенал решения конфликта.

Иранской дипломатии есть что записать в свой актив и в отношениях с ЕС. В июле 2002 года Тегеран посетил верховный представитель ЕС по вопросам внешней политики Хавьер Солана. Практически готово к подписанию всеобъемлющее торговое соглашение между Ираном и Евросоюзом. Недавно Харрази совершил очередную поездку в Брюссель для переговоров с руководством ЕС. Ожидается, что для подписания большого пакета соглашений весной следующего года президент Ирана Хатами посетит Брюссель.

Конечно, можно говорить не только о достижениях, но и о провалах иранской дипломатии, в том числе об изоляции Тегерана по вопросу правового статуса Каспийского моря. Однако нельзя не признать, что в тех трудных условиях, в которых работает иранский МИД, его достижения значительны, а неудачи объяснимы.

 

Алексей Громыко,
кандидат политических наук
Главный редактор
информационного агентства
www.iran.ru