ИДЕЙНЫЕ КОНТУРЫ РОССИИ В НАЧАЛЕ XXI ВЕКА.

Россия находится в новом эпицентре предвыборных кампаний. Обществу, находящемуся в депрессии, предложено очередное политическое уравнение со многими неизвестными. Однако общие направления российской внутри- и внешнеполитической жизни на ближайшие несколько лет несколько проясняются. Если действия мужающего поколения российских политиков, которым предстоит определить лицо России в начале XXI века, будут адекватны объективной ситуации, то шанс альтернативы невелик. Не приходится сомневаться, что политическая жизнь России будет и дальше преподносить многочисленные сюрпризы. Но неизвестным величинам суждено влиять на кратковременные события российской политической жизни, постоянным - на стратегические.

Попытаемся заглянуть в ближайшее будущее, посмотреть на года два вперед.

Никто не возьмется предсказать с абсолютной точностью исход грядущих парламентских и президентских выборов. Но круг претендентов на ключевые государственные посты сужен до нескольких кандидатов. Их взгляды известны, а что еще важнее - менталитет. Как бы их не описывали и противопоставляли, все они непременно вписываются в левоцентристскую или тяготеющую к ней ориентацию. Она означает смешанную экономику с активным государственным регулированием, частичный пересмотр итогов приватизации, опора на частную собственность в легкой и средней промышленности и на государственную в крупной и в естественных монополиях; поддержка отечественного товаропроизводителя, использование протекционистских мер.

Кроме того это стремление вернуть России на международной арене образ надежного, но независимого партнера; усиление национальных и патриотических элементов в государственной пропаганде; смена лозунга "пролетарского интернационализма" на "российское единство"; закрепление наметившихся пророссийских тенденции во внешней политике, поиск новых стратегических союзников, реальная интеграция в рамках СНГ, в первую очередь с Беларусью.

С политической орбиты окончательно сойдут выработавшие свой ресурс политические силы, в первую очередь ЛДПР. Неудачу потерпят и пытающиеся занять их место суррогаты. Левые и правые в парламенте будут избавляться от радикальных элементах в своих рядах. Преобладание левых сил в Думе усилится. Движения неолиберального толка не имеют шансов возродить свой былой вес. Продолжится усиление роли Совета Федерации, в целом элементов парламентской республики.

Экономика Росии переживет еще несколько кризисных лет. Но постепенное накопление сил в отечественном производстве, восстановление роли ВПК, начало модернизации тяжелой промышленности, развитие обрабатывающей, улучшение инфраструктуры транспорта и связи, направление иностранных инвесторов в реальный сектор экономики приведут к началу ее медленного, пусть и точечного, роста.

В этот период сохранится дисбаланс в пользу сырьевого сектора. Удержание невысоких цен на энергоносители после увеличения поставок иракской и, возможно, иранской нефти на международные рынки окончательно похоронит мечты о "длинном" "нефтяном" долларе. Чисто денежная трактовка инфляции сменится неокейнсианскими подходами, направленными на стимуляцию спроса и манипуляции с бюджетным дефицитом. Уровень жизни подавляющего большинства населения останется низким, однако прожиточный минимум, особенно у бюджетников, будет стабилизирован. Правительству не удастся придать мобилизационный характер экономике ввиду отсутствия трудового энтузиазма у населения. В ней будут преобладать вялотекущие процессы.

В обществе пессимистические настроения сохранятся, как в целом социальная напряженность. Однако социальный протест не примет массового масштаба. Привлекательность потребительского гедонизма сменится разочарованием от несбывшихся ожиданий быстрого обогащения. Будут усиливаться религиозные настроения. Не исчезнет резкая социальная дифференциация и появление стабильного среднего класса останется делом будущего. Высокие доходы верхних слоев населения постепенно перестанут быть потенциальным источником социальной нестабильности по мере того, как будут втягиваться в сферу отечественной экономики. Усилится этническая, национальная самоидентификация.

Сохранится слабость государственной центральной власти, как и угроза регионального сепаратизма. Ряд пограничных территорий, в первую очередь Калининградская область, Северный Кавказ, Дальний Восток будут особенно подвержены центробежным тенденциям. Но целостность внутренних территорий страны не будет поставлена под сомнение. Центр попытается восстановить жесткую вертикаль власти, пересмотреть федеративное устройство для укрепления унитарных тенденций. Будет происходить размывание института президентской власти и переход ряда ее прерогатив премьер-министру, палатам Федерального Собрания. Возможно введение поста вице-президента.

На ниве геополитики неизбежно ухудшение отношений с НАТО, которая будет и дальше стремиться на Восток. Большая вероятность включения через несколько лет в ее состав одной из Прибалтийских стран. Продолжится дрейф Украины на Запад. Прерогативы Совета Безопасности ООН значительно сократятся. В его состав могут войти Германии и Японии. Процесс воссоединения Белоруси и России, хоть и мучительно, но будет продвигаться вперед. Если Россия успеет, то возможно возникновение стратегического союза с Югославией. На Юге укрепится военное сотрудничество Турции, Израиля и Азербайджана при тесном сотрудничестве с Грузией. "Главная нефть" Каспийского бассейна направится через Турцию. Произойдет дальнейшая исламизация Средней Азии. Сохранится лояльность к России со стороны Армении, Сирии, Ирана и Китая за счет сотрудничества в военной области и атомной энергетике.

В политической жизни России будут доминировать те, кто реально претендует на участие в президентских выборах. Кроме них выдвинется новое поколение политиков. Единицы из них принадлежат к исполнительной власти, большинство - к законодательной. Почти все придерживаются левоцентристской ориентации. Отсутствуют тесных ассоциации между ними и окружением Ельцина. Они занимают пророссийские и прорусские позиции, поддерживают евразийскую модели развития России, а следовательно они против любого национального или религиозного шовинизма. Это новое поколение российских политиков закрепится до лета 2000 г. и определит идеологическое лицо власти не столько до, сколько после этого рубежа.

На чем основана уверенность в неминуемости глубоких сдвигов в российской политике? Опыт ближайших к России стран сравнимого калибра с развитой политической структурой - Британии, Франции, Италии, Германии - говорит о том, что для сильного сдвига политического маятника в условиях демократии влево или вправо необходимо наличие как ряда субъективных, так и объективных факторов. К первым относятся наличие ярких, в идеале хоризматических, лидеров; модернизированная партийная организация или коалиции оппозиционных сил; пропагандистская способных перетянуть на себя значительную часть электората политических противников; способность воспринять лучшее из наследия уходящей политической эпохи; развитая сеть собственных или лояльных исследовательских организаций, питающих идеологическую платформу; исчерпанность личностных ресурсов партии власти; респектабельность как в глазах широких слоев населения, так и международного сообщества.

В число факторов объективного характера входят острая необходимость структурной перестройки экономики; широкий консенсус в обществе по вопросу о необходимости смены социально-экономического курса, массовое разочарование результатами деятельности "партии власти"; готовность национального сознания к большим переменам; международные изменения регионального или глобального масштаба, усиливающие резонанс внутригосударственных процессов.

Наличие большинства данных факторов в определенной пропорции ведет к появлению оппозиционной силы, способной взять власть в свои руки. Для своего успеха она должна иметь три опоры: теоретическую (идеология), экономическую (финансы) и политическую (организация). В своей политической борьбе ей необходимо представлять себе не только алгоритм пребывания у власти, но и что не менее важно - алгоритм завоевания власти.

Сочетание объективных и субъективных факторов раньше или позже приводит к изменению направления движения политического маятника и начинается его неуклонное скольжение в обратную сторону. Наступает новый политический цикл. Как правило, формальной точкой его отсчета становятся результаты всеобщих выборов (парламентских, президентских или обоих).

В России пока находися на на переходном этапе. Кроме того, само формирование необходимых для такого перехода субъективных и объективных факторов не достаточно для превращения возможности изменений в их действительность. Только в ходе одной из их комбинаций достигается некая критическая, переломная точка. На президентских выборах 1996 г. этого не произошло. Россия в начале 90-х гг. вступила в свой неолиберальный этап в то время, когда в большинстве западных стран он был уже на излете. Теперь Россия почти догнала их и начинает, хотя и с опозданием, вписываться в общий поворот влево, который проделал европейский континент.

Из перечисленных субъективных факторов большинство получает полное или частичное оформление, однако слабым, хотя одним из самых важных, звеном является медленная модернизация внутрипартийных оппозиционных структур или их недостаточная сплоченность и отсутствие единой идеологической программы.

Схожая ситуация складывается с объективными факторами. Наличие большинства из них не вызывает сомнения. Но обращает на себя внимание отсутствие центрообразующего. Часто задают вопрос: почему общество так апатично, почему "народ безмолвствует"? Многие объясняют это его усталостью от политики, тратой всех сил на борьбу за выживание, низкой политической культурой, неразвитостью гражданского общества. Признавая определенную роль этих причин, упускается главное - национальное сознание готово к переменам, но в него не вложена сердцевина - национальная идея.

Дальнейшая стабилизации российской политической системы зависит от того, утверждением какой системы ценностей займутся наши прогрессивные силы, патриотические умеренные левые. Хотелось бы сказать социал-демократические, но специфика России не позволяет утвердить здесь систему ценностей, аналогичную современным моделям западноевропейской социал-демократии. Задача российских левоцентристских реформаторов состоит в том, чтобы на основе данности национального сознания, каким бы хаотичным оно не казалось сегодня, выработать национальную идею, которая сплотила бы наиболее значимые социальные силы для возрождения России.

Национальная идея представляет собой систему ценностей, на которых базируется общественное согласие. Они в свою очередь должны соответствовать императивам времени. В их числе отметим необходимость ухода от дихотомии как в экономике (план-рынок), так и в политике (левые-правые, социализм-капитализм); необходимость реформирования общественных институтов методами парламентской демократии; необходимость создания широких демократических союзов; использование цивилизационного и геополитического подходов для выработки свода национальных интересов; приоритет общесоциальных ценностей над классовыми; борьба с экономизмом, распространением законов рынка на другие сферы человеческой жизни.

Исторически сложившиеся системы ценностей в европейских странах по-разному реагируют на вызовы времени, но общее - в их активном взаимодействии. В результате ускоряется движение от синтеза элементов консерватизма и либерализма (неоконсерватизм, неолиберализм) к либерально-социалистическому или социально-либеральному синтезу ("новые лейбористы", "третий путь", "новые", или "новейшие", левые). На Востоке азиатская система ценностей проходит жестокую проверку экономическим кризисом, что еще раз доказывает отсутствие идеальных идеологий. Она также состоит из сплава ряда ценностей разного порядка, но в иной комбинации с преобладанием черт социального авторитаризма.

Представляется, что будущее российской идеологии также лежит в синтезе идей, а не в их противопоставлении. Но в случае России как евразийской державы это будет не внутри-, а межцивилизационный синтез ряда элементов западных и восточных ценностей. России не уйти не только от переработки наследия социализма, но и от восприятия наследия консерватизма и либерализма. Все три отражают разные и неизбежные стороны человеческой природы - коллективизм, традиционализм и индивидуализм.

Учитывая такие двойственные обстоятельства исторического развития нашей страны, как сильные коллективистские традиции, трансрегиональный характер российской государственности, мессианские наклонности, склонность к иррациональному, традиции авторитаризма, духовный надрыв, логичным было бы предположить, что в ней может утвердиться идеология с тремя составляющими: этическим, христианским и либеральным социализмом (все три концепции достаточно полно разработаны в современной политологии).

Религии, несмотря на достижения рационализма и либерализма, должны быть возвращены права духовного лидера. Ненасилие, духовность и уравнение в правах свободы и равенства - то, что сегодня так не хватает российскому обществу для выхода из кризиса всех уровней. Но системообразующим звеном остается "социализм", в который вкладывается не формационный смысл, а доминирование социального, "соборного", "общинного" начала российской цивилизации в отличии от индивидуалистического, эгоцентрического начала цивилизации западной. Акцент делается не на исключительности России, а на ее специфичности, интегрирующей роли. Должна быть восстановлена роль духовно-нравственного начала, важность гармоничного развития человека и природы, нестяжательство.

Россия страдает от экспериментов по превращению ее в либеральную демократию западного образца - отсюда важность социализации ее либерального начала. Она должна избавиться от опасностей гипертрофированного коллективизма - важность либерализации социального. Россия должна противостоять своему духовному упадку - важность христианского, православного начала. Она нуждается не в социальной революции, а в нравственной эволюции - важность этического. Если страна не получит 20-30 лет ненасильственного развития, то и в XXI веке возродить статус великой державы ей не удастся.

А нужен ли он, так ли необходимо стремиться к его восстановлению? Если дать отрицательный ответ, то надо быть последовательным до конца и признать неизбежность распада самой России. Без статуса великой державы, т.е. самостоятельной в военно-стратегическом, экономическом и духовном отношениях, сохранить целостность такого сложного жизненного пространства, каким является Россия, не представляется возможным. Самобытный национальный характер русского человека формировался на обширных восточноевропейских и сибирских пространствах. Если они подвергнутся дальнейшему дроблению, произойдет полная потеря его национальной самоидентификации.

Какими бы отвлеченными от реальной жизни не казались эти принципы, на уровне конкретизации, оформления их в пропагандистские лозунги и стереотипы именно они совпадают с "длинными волнами" национального сознания, а значит смогут направить его энергию в созидательное русло. Пока что неконтролируемый выплеск неактуализированной длительное время внутренней свободы русского народа привел в очередной раз к катастрофическим последствиям.

Несмотря на духовный кризис российского общества его национальное сознание цепко держится за ряд комплексов, которые не позволили разрушительным стереотипам возобладать в последние годы над созидательными. Например, в массовой психологии, зачастую на уровне подсознательного, глубинного, существует неприятие, отторжение сложившихся геополитических реалий.

Сегодня национальное сознание отвергает резкое сокращение сферы российского геополитического влияния. Речь идет в первую очередь не о возврате к прежним территориальным границам, а о необходимости активных действий для восстановления российских сфер влияния на евразийском континенте (Средняя Азия, Кавказ, Черное, Балтийское моря). Это дает хорошую возможность новому поколению российских политиков добиться окончательного складывания союза России и Беларуси, активно лоббировать российские интересы в других регионах.

Массовое сознание не может смириться с тем, что российское государство до последнего времени не могло совместить национальные и государственные интересы страны. Причина в том, что в посткоммунистической России сформировалась узкая социальная прослойка собственников, ориентированных на иностранную, а не российскую экономику - своего рода антинациональное гражданское общество. События 17 августа 1998 г. серьезно подорвали его позиции, что дает возможность новым политикам продвигать интересы и укреплять позиции национальных элементов гражданского общества. Этому будет способствовать развитие реальной экономики, принятие нового закона о национально-культурном развитии страны, когда бы русский народ был признан государствообразующим и коренным на всей территории России, началась бы целенаправленная поддержка русскоязычного населения в ближнем зарубежье, создание и поддержка русской диаспоры.

Как правило, национальные интересы получают символическое оформление, например, "рисорджименто", "американская мечта", "православие, самодержавие, народность", "народ и партия едины", "вперед к победе коммунизма", "Дранг Нах Остен", "Пакс Романа", "отличная Британия", "бремя белого человека". С помощью технологий пропаганды, популизма (не путать с демагогией), "социальной" рекламы они со временем становятся массовыми стереотипами, эффективными достаточно долго. Необходимо их использовать и России. Они могут быть близки к, предположим, "покупай российское", "славяне - единая семья", "возродим великую Россию", "Россия мост между Востоком и Западом", "Россия против мировой гегемонии", "Россия добрый сосед" и т.п. Для легализации действий властей, репутации которых опасно низка в глазах народа, полезно чаще использовать рычаги прямой демократии - референдумы.

Наиважнейшей стратегической задачей новой общественной и политической элиты будет создание полнокровного национального российского государства. Сделать это можно только опираясь на национальное самосознание и его квинтэссенцию, двигатель - национальную идею.