"А.А.Громыко - дипломат, политик, ученый"
РОССПЭН, 2000

ВЕНЕЦ ДИПЛОМАТИИ АНДРЕЯ ГРОМЫКО 
(К ИСТОРИИ СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ)

Сегодня укоренилось мнение - холодная война закончилась во второй половине 80-х годов, после разрушения Советского Союза. Сооружен своего рода "памятник" - стереотип: СССР и США до 1985 года постоянно вели холодную войну. Такой подход к советско-американским отношениям лишает объективности их оценку, делает картину международных отношений плоской, однобокой. Эта картина была не черно-белой, а многоцветной, в мире развивались и нередко переплетались напряженность и разрядка, или, как ее еще называли на Западе, - "детант".

О "личной дипломатии"

Андрей Громыко был министром иностранных дел 28 лет, с 1957 по 1985 год. Согласно теории холодной войны, по сути дела провозглашенной Уинстоном Черчиллем под аплодисменты Гарри Трумэна, получается, что Громыко был министром "от холодной войны", его пытались демонизировать с помощью пропагандистской этикетки "Господин Нет".

"Господин Нет" возник не в результате "постоянных отказов" министра согласиться с западными предложениями. Такого просто не было. Этот имидж - продукт особой кухни по выработке образов, которые примеряли к нему.

Сначала в ООН отца называли "Господин Голос", его низкий баритон было приятно слушать. Затем стали придумывать клички поострее: "Андрей-волк", "Робот-мизантроп", "Человек без лица", "Человек без памяти", "Современный неандерталец", даже "Человек-йог", пришедший на смену комиссарам. Но были, конечно, и другие оценки. Американский журнал "Тайм" уже в 1947 году признал: "Громыко - это успех".

Отец к прозвищу "Господин Нет" относился добродушно, как к неизбежной приправе к статьям и речам тех, кто был недоволен его твердостью в отстаивании интересов Советского Союза. Как-то он мне сказал: "Мои "нет" они слышали гораздо реже, чем я их "ноу", ведь мы выдвигали гораздо больше предложений".

Позволю себе привести лишь одно из многочисленных положительных высказываний об Андрее Громыко - госсекретаря США Сайруса Вэнса. Вместе с отцом он работал над соглашением об ограничении стратегических вооружений (ОСВ). В 1976 году Вэнс сказал: "В современном мире мало кто может с ним сравниться. В дипломатии он скрупулезный профессиональный практик, это человек величайших способностей и высокого интеллекта, обладающий и всеми другими чертами государственного деятеля".

Может быть, кому-то покажется парадоксальным то, что я сейчас скажу, но это правда, и она помогает лучше понимать один из корней успехов дипломатии Громыко. Он в значительной степени выучился профессионализму в дипломатии у американской политической элиты. Отец проработал в США целых девять лет, с 1939 по 1948 год, и было бы странно, если бы они не оказали на него влияние; в том числе он усвоил твердый стиль работы американских госсекретарей.

Американцы, как правило, не допускают ведение дипломатии на основе личных отношений, хотя на словах нередко их превозносят. При этом словесной шелухи типа "друг такой-то" может быть навалом, но за этой игрой, в том числе на тщеславии партнера по переговорам, скрываются расчет, политические цели, о которых помалкивают.

Только профессиональная дипломатия помогает найти точки соприкосновения, совпадения интересов и компромиссы. Податливые политики, как правило, добиваются эрзац-соглашения. Они позволяют навязать своей стране чужую волю, чужие правила игры, чужие порядки. Комплекс неполноценности, помноженный на дилетантизм, ведет к "дипломатическому Мюнхену".

"Личная дипломатия" порождает водопад слащавых улыбок. Когда дело доходит до официального соглашения, "розовый сироп" оборачивается крупным проигрышем, а то и национальной катастрофой.

Когда из-под любителей всем нравиться уходят официальные кресла, даже президентское, за кордоном их как "друзей" вспоминают все реже, а затем и забывают. Хорошие личные отношения в дипломатии - это как сильное лекарство, оно может лечить только в разумных дозах.

Напомню о следующем факте. Когда в феврале 1989 года Буш готовился к встрече с Горбачевым, руководитель ЦРУ Роберт Гейтс предупреждал американских дипломатов: "Не будьте настолько ослеплены сверхзвездой Горбачева, чтобы забыть, что мы ведем дела со страной, а не с отдельным человеком. Помните, что парень, управляющий сейчас Советским Союзом, через десять лет может не управлять".

Американцы, как правило, следуют одному из "золотых правил" дипломатии: если до конца не уверен, что делать, лучше не делай ничего. Во времена Буша-Горбачева это выразилось в следующем подходе - зачем платить за советские уступки, если их делают бесплатно.

Громыко бесплатных ярмарок по раздаче интересов страны не устраивал, за званием "лучшего немца" и "нобелевского лауреата" не гонялся. И правильно делал. На высоких постах человек принадлежит не себе, а стране, он - деятель государственный.

Аксиома Громыко: "Стержнем политики Запада являются США"

Чтобы оценить советско-американские отношения в 1981- 1985 годах, необходимо, особенно молодым дипломатам и ученым, в том числе студентам, знать исторические факты.

Последние годы

Наступили последние годы Андрея Громыко у штурвала советской дипломатии. О них сегодня, двадцать лет спустя, мало что пишут, как и вообще о советском периоде истории. Высвечиваются лишь ее трагические страницы и темные углы. Они таят неприглядные стороны нашей жизни. Но было в ней и другое. Во второй половине противоречивого XX века советская внешняя политика, особенно дипломатия, были динамичными и, главное, эффективными. До сих пор международная стабильность, насколько это возможно, сохраняется с помощью договоров и соглашений советского периода.

Андрей Громыко считал, что стержнем политики Запада являются США, остальные капиталистические государства равняются на Вашингтон, проявляя самостоятельность лишь в отдельных вопросах. Он оценивал политику США реально, не умозрительно; на основе анализа, прежде всего, действий, а затем уже слов. У дипломатов, считал он, эмоции, особенно "дружеские", не должны брать верх над разумом.

"Не надо питать иллюзий"

Отношения между Москвой и Вашингтоном в 1981-1983 годах испортились. Это было связано, в частности, с приходом в Белый дом Рональда Рейгана. Американский президент-республиканец и его администрация поставили перед собой задачу остановить рост советского влияния в мире.

Весной 1981 года, когда развернулась деятельность нового правительства республиканцев, госсекретарь США Александр Хейг заявил, что Кремль проводит глобальную политику "изменений на основе силы", особенно в зонах "особых интересов Запада". Он также утверждал: "Москва сегодня является основной причиной международной напряженности". (Alexander Haig. A New Direction in the US Foreign Policy. Department of State Bulletin, 81:2051. - 1981. - April 24; Alexander Haig. A Strategic Approach to American Foreign Policy. Department of State Bulletin, 81:2054. -1981. - Aug. II.) В марте 1982 года Рональд Рейган ошеломил американцев заявлением о том, что по военной мощи США уступают СССР: "Правда состоит в том, - сказал он, - что баланс сил дает Советскому Союзу явное превосходство. в результате появляется риск, который я бы назвал "окном уязвимости"" . (Ronald Reagan. News Conference, Weekly Compilation of Presidential Documents 18. - 1982.-March 31.)

В июне 1983 года пришедший на смену Хейгу Джордж Шульц в сенатском комитете по иностранным делам чеканит заявление: "Мы должны ясно сказать, что будем сопротивляться посягательствам на наши, наших союзников и друзей жизненные интересы". (George Shultz. US - Soviet Relations in the Context of the US Foreign Policy. American Foreign Policy: Current Documents 1983. - June. - 15.) Таких, даже более резких, заявлений на высоком уровне в адрес Москвы делалось в 1981-1983 годах сотни.

Наиболее выпукло стратегия холодной войны против СССР проявилась в 1983 году в выступлении заместителя госсекретаря США Кеннета Дама. 31 октября на встрече, посвященной 50-летию установления дипломатических отношений Вашингтона с Москвой, он пространно говорил о "советском экспансионизме" и росте советской военной мощи. Будущее международных отношений, по Даму, было неприглядным, он пессимистически оценил перспективы ограничения вооружений и призвал к разоружению, но только Советский Союз. Дам отрицал саму возможность потепления советско-американских отношений и "скорой встречи в верхах". "Ближайшее будущее советско-американских отношений, - заявил он, - неопределенно. Не надо питать иллюзий о возможности быстрого и драматического прорыва". (Kenneth W. Dam speech. Challenges of US - Soviet Relations at the 50-Year Mark. Department of State Bulletin. - 1983. - Oct. 31.)

Все такого рода внешнеполитические установки американской политической элиты опирались на сознательно выбранную стратегию, крупномасштабные действия, направленные против СССР.

Установки для строгого следования

С какими основными внешнеполитическими установками столкнулся отец, вся советская дипломатия этого периода? Таких установок, на мой взгляд, было, по крайней мере, пять.

Первая установка - "линкэдж". или "увязка", жесткие решения проблемы на условиях Вашингтона.

"Линкэдж" не развязывал, а туго завязывал узлы международных проблем. Улучшение советско-американских отношений увязывалось с "изменением советского поведения" ("a change in Soviet behavior"), особенно в региональных конфликтах. 

Вторая установка - форсирование гонки вооружений. В марте 1981 года правительство Рейгана затребовало на 1983 год военные расходы в размере 222,8 млрд. долл., что на 33,8 млрд. долл. превышало уровень расходов начала 80-х годов. В течение четырех лет, с 1982 по 1985 год. Белый Дом намеревался истратить на военные цели более 1 трлн. долларов.

Третья установка - перенос гонки вооружений в космос. В марте 1983 года Рейган объявил о Стратегической оборонной инициативе (СОИ). Она была упакована как "исследовательская программа".

Предлог для нее был выбран простой - защита Америки от "советской ракетной атаки". "Космический щит" рекламируется как средство нейтрализации "советского военного превосходства" над США.

Четвертая установка - размещение ракетного ядерного оружия в Европе.

В 1979 году страны НАТО принимают решение о размещении американских ракет с ядерным оружием в Европе. Как это делалось при обосновании подобного рода акций, ее виновником была названа Москва, ее ракеты среднего радиуса "СС-20", дислоцированные, между прочим, на советской территории.

"Двойное решение" НАТО предусматривало как ведение с Москвой переговоров по ограничению вооружений, так и размещение в 1983 году в Западной Европе ядерных ракет "Першинг-II" и крылатых ракет.

Планы распространения ядерного оружия в космосе получили название "космические войны". Они были задуманы не только как средство запугать Советский Союз, но и как дополнительный "допинг" для его "истощения". Эти цели, однако, все же не были главными. Основная стратегическая установка состояла в изменении военного баланса в пользу США, причем изменении решающем. "Щит" в сочетании с "мечом", масштабная противоракетная оборона как часть всего военного комплекса по защите наступательных ракет, сам становится составной частью военной системы. Освобождаясь от неприемлемого ответного удара, система многократно усиливает свои наступательные возможности. Для США она была направлена на достижение "абсолютной безопасности", а для других означала подрыв их безопасности и превращение на мировой арене в пешек.

Пятая установка - отход в сторону от усилий по ограничению вооружений.

Эта установка диктовалась предыдущими. Судите сами. В первый же год президентства Рейгана госсекретарь Хейг откровенно заявляет: "Контроль над вооружениями не является более сердцевиной советско-американских отношений, на первый план выходит все, что усиливает безопасность американского народа, международный мир и стабильность". (Alexander Haig. Appearance on ABC's "Issues and Answers". Department of State Bulletin. - 1981.-July 19.)

Рейган подвергает острой критике не ратифицированное сенатом конгресса США соглашение по ПРО-2. Он заявляет, что оно усиливает военный дисбаланс, "позволяет Советскому Союзу удвоить свой ядерный потенциал". (Ronald Reagan. News Conference, Department of State Bulletin. - 1981. - Jan. 29.) Из-за острой критики такой позиции в самих США Рейган позднее был вынужден изменить тактику и в ноябре 1981 года предложил Москве провести переговоры по сокращению стратегических вооружений (Strategic Arms Reduction Talks, START).

Когда в июне 1982 года переговоры начались, то выяснилось, что США стремятся сократить только стратегические наземные ядерные ракеты, установить для СССР и США потолок в 2500 ракет. В то время в рамках баланса сил, основанного на принципах равной и одинаковой безопасности, СССР имел на стратегических ракетах 5500 ядерных боеголовок, а США - 2152. Ясно, что американцы ставили перед собой цель - сократить советский ракетный стратегический ядерный потенциал в два раза. При этом Вашингтон сохранял возможность наращивать свои ядерные силы в областях, где американцы имели преимущество.

По ракетам средней дальности позиция Вашингтона была более гибкой. В ноябре 1981 года в отношении ракет средней дальности в Европе Рейган предложил "нулевой вариант". Он предусматривал удаление из Европы, в том числе с европейской территории СССР, всех ракет средней дальности. Москва, как и предполагали американцы, с этим в то время не согласилась. Ведь США стремились нейтрализовать только советские ракеты средней дальности.

В контексте громогласно объявленных Рейганом планов по СОИ американское предложение выглядело весьма сомнительным. Вашингтон хотел получить от Москвы одностороннее разоружение на части советской территории всего лишь за намерения не осуществлять планы размещения американских ракет средней дальности в Западной Европе.

Приведу оценку "нулевого варианта", но не советскую, а западного исследователя советско-американских отношений канадки Беты Фишер: "Нулевой вариант был явно односторонним планом. Вашингтон почти не стремился принять во внимание обеспокоенность со стороны Советов или выдвинуть предложения, которые Москва могла бы посчитать хоть в чем-то приемлемыми. Такая позиция говорила о том, что администрация Рейгана в контроле над вооружениями заинтересована не была. В общем, с 1981 по 1983 год политика США по отношению к Советскому Союзу была крайне конфронтационной". (Political Science Quarterly. - Fall 1997. - P. 485.)

Жесткие американские позиции, воплотившиеся в конкретной политике, оказали отрицательное влияние на настроения отца. В 1981- 1983 годах его выступления приобрели твердый характер. На официальных мероприятиях и в беседах министр говорит об "опасном милитаристском курсе наиболее агрессивных сил империализма", правительства США. (Речь на завтраке в честь министра иностранных дел ЧССР Б.Хнёупека 17 марта 1981 г. // А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. Избранные речи и статьи. -М., 1984.- С. 248.) С другой стороны, из Москвы следует целый каскад мирных предложений в духе разрядки.

Философия внешнеполитического мышления отца очевидна. Министр стоит на почве убеждений, что "мир - это не та категория, которой можно манипулировать, приказывая, где бы ее разместить в реестре очередности политических задач". (Речь на завтраке в честь министра иностранных дел ЧССР Б.Хнёупека 17 марта 1981 г. // А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. Избранные речи и статьи. -М., 1984.- С. 251.) Он критикует тех, кто "не в ладах с идеей переговоров, диалога между государствами", призывает не капризничать, проявить в отношении переговоров как средства решения мировых проблем хладнокровный, взвешенный, серьезный подход. (Речь на завтраке в честь министра иностранных дел ЧССР Б.Хнёупека 17 марта 1981 г. // А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. Избранные речи и статьи. -М., 1984.- С. 250.)

Андрей Громыко считал сверхзадачей советской дипломатии предотвращение ядерной войны, ограничение и сокращение стратегических ядерных вооружений. Он дорожил уже накопленными результатами в этой области.

Не менее упорно отец утверждает свое мнение об основе советской безопасности. Вот его кредо: "Не может быть и речи о том, - говорит он, - чтобы поступиться принципом равенства и одинаковой безопасности сторон, с соблюдением которого только и возможен успех в переговорах, в том числе между СССР и США". (Речь на завтраке в честь министра иностранных дел ЧССР Б.Хнёупека 17 марта 1981 г. // А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. Избранные речи и статьи. -М., 1984.- С. 248.) Это была позиция уверенной в своих силах державы. Только этим объясняется то, с каким хладнокровием Москва боролась за разрядку.

Судите сами. Запад приглашается установить мораторий на размещение в Европе ракет средней дальности, заморозить уровень таких средств, пойти на их значительное сокращение, в том числе - средств передового базирования США. Предлагается расширить зоны применения мер доверия. Преодолевая накопленную за многие годы подозрительность, МИД СССР согласился распространить меры доверия на всю европейскую часть СССР, разумеется, на условиях взаимности.

Для урегулирования ближневосточного конфликта Громыко предлагает созвать международную конференцию. Советский Союз заявил о готовности пойти на совместные с Западом шаги по обеспечению безопасности в районе Персидского залива, увязав эту проблему с вопросами, относящимися к Афганистану. Все эти предложения уперлись в глухую стену отказов со стороны США и их основных союзников по НАТО.

В этой ситуации, когда в Вашингтоне вынашивали планы "звездных войн", в советском МИД ломали голову над тем, как найти путь к Всемирной конференции по разоружению. Три года, с 1981 по 1983-й, - в советско-американских отношениях росли напряженность и взаимное недоверие. Москва выдерживала накат консервативной волны на международные отношения. В апреле 1982 года в Белграде Андрей Громыко заявил, что правительство США "охватила ядерная лихорадка, в политике - это авантюризм, безумие".

Вместе с тем отец подтвердил готовность провести мадридскую встречу, выступил против попыток ее срыва. "Мы, - заявил министр, - за взвешенный подход к спорным вопросам, возникающим в отношениях между государствами, за решение таких вопросов за столом переговоров, за то, чтобы гасить существующие очаги международной напряженности и не допускать появления новых". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 388.)

Начало 80-х годов - это все-таки годы возрождения холодной войны. Они привели к появлению в Вашингтоне особого приема связывать в один тугой узел несколько сложных международных проблем, утверждать при этом, что они могут быть решены только вместе, "в увязке". Позиция отца в связи с этим была иной. Он считал немыслимым, чтобы все основные международные проблемы решались разом. В своей теоретической статье, опубликованной в журнале "Коммунист", Андрей Громыко критиковал теорию "увязки" "едва ли не как прием в стиле одного из кумиров западной дипломатии - Меттерниха, австрийского государственного деятеля XIX века" (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 237.) Министр призвал абстрагироваться от вселенских масштабов, бросить трезвый взгляд на развитие международных событий на протяжении длительного этапа. Он сделал важный для дипломатии вывод - при политике "увязок" "невозможно решить ни одну международную проблему, до сих пор еще не было такого положения, когда все государства сходились бы во мнениях по всем вопросам международной жизни". Большой дипломатический опыт Громыко подсказывал: "Если бы государства руководствовались принципом "увязки", то не было бы единства союзников по антигитлеровской коалиции. Не существовало бы и послевоенных мирных переговоров, на заключение которых, кстати, Советский Союз шел в условиях, когда уже обнаружилась вполне определенная, враждебная по отношению к нему, направленность американской политики, когда США приступили к развертыванию вокруг СССР сети своих военных баз. Не было бы также той серии договоров и соглашений, которые были подписаны между СССР и США за последние 10-15 лет". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 237.)

Конечно, вызревавшее в горниле политических схваток, с обеих сторон ярко окрашенное острой фразеологией, новое советско-американское сближение только зарождалось. Внимательные наблюдатели, однако, понимали, что советский министр иностранных дел отрицал возможность мира "под тенью американских ракет", призывал не ломать "сложившееся соотношение сил", исходил из того, что "заключенные соглашения должны строго соблюдаться". Громыко видел в этом "азбуку международных отношений". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 637.) Громыко постоянно подчеркивал: "СССР был и есть убежденный сторонник решения назревших международных проблем за столом переговоров". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 638.) Он настойчиво предлагал "заморозить ядерные вооружения", существенно их ограничить и радикально сократить. Андрей Громыко выступал за сотрудничество вместо конфронтации, дипломатию вместо кулачного права. (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 640.) Советская дипломатия не раз предлагала Вашингтону, чтобы государства, обладающие ядерным оружием, приняли на себя обязательство не применять его первыми. Более того. Советский Союз в одностороннем порядке такое обязательство на себя взял. Вашингтону был предложен комплекс мер по укреплению международной стабильности, в том числе Громыко выдвинул предложение, чтобы страны Варшавского блока заключили с НАТО договор о взаимном неприменении военной силы и поддержании отношений мира . (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 642.)

Можно и нужно спорить, особенно на научных конференциях, какая дипломатия эффективнее - "зубастая" или покладистая. В последнем случае дипломаты стремятся понравиться партнерам по переговорам, нередко в ущерб интересам своей страны.

К осени 1984 года наметился серьезный диалог между СССР и США. Как отметил Громыко еще 31 января 1984 г., "советское руководство убеждено, что есть возможности для серьезного обсуждения и решения международных проблем, какими бы острыми и сложными они ни были". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 649.) "Нужен поворот в политике, - заявил он в Бухаресте, - мы ожидаем такого поворота от США и их союзников по НАТО". В СССР это "найдет соответствующий отклик". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 650.)

Еще более решительно в пользу отхода от холодной войны Громыко высказался в своем выступлении 27 февраля 1984 г. на встрече с избирателями в Минске. "Советский Союз неизменно выступает за ровные, нормальные отношения с Соединенными Штатами. Они должны основываться на соблюдении принципов равенства и одинаковой безопасности, взаимного учета законных интересов и невмешательства во внутренние дела друг друга". Громыко призывал "к выправлению отношений между двумя странами". (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 662-663.)

Пожалуй, наиболее полно кредо Андрея Громыко в отношении США прозвучало в этом же выступлении на белорусской земле: "История советско-американских отношений убедительно показывает, что, когда наши государства - СССР и США - шли курсом на взаимопонимание и сотрудничество, выигрывали не только их народы, прочнее становился в целом мир". Отец призвал политическую верхушку администрации Рейгана "отбросить концепции, которые в основу отношений между государствами кладут разницу общественных систем, разницу идеологий. Должна быть прежде всего отброшена концепция "крестового похода" против социализма". Громыко назвал эту концепцию "малограмотной", так как в основе межгосударственных отношений, считал он, должны лежать не различия или сходства идеологий и общественных систем, а общие интересы государств, которые состоят в том, чтобы все споры и разногласия решать только мирным путем. (А.А.Громыко. Ленинским курсом мира. -С. 662.)

1981-1984 годы стали, таким образом, периодом активных действий советской дипломатии на многих направлениях, особенно в Европе.

Оценка гонки вооружений, развернувшейся в США, со стороны советского министра, была весьма острой. Порой казалось, что министр излишне тверд в своих действиях по осаживанию Вашингтона. Здесь возможны разные взгляды. От, мягко говоря, "романтического", когда США представляют "добрым дядей Сэмом", до недовольного брюзжания: "с Америкой не договоришься". Андрей Громыко не разделял ни "розового сиропа" соглашательства, ни постоянной идеологической "кувалды". Он ждал своего часа, и тот наступил.

Встреча в Белом Доме

В сентябре 1984 года по инициативе американцев в Вашингтоне прошла встреча Андрея Громыко с Рональдом Рейганом. Это были первые переговоры американского президента с представителем советского руководства. К ним вела дорога в несколько лет.

По сути дела, эта сентябрьская встреча стала венцом, заключительным аккордом в дипломатической деятельности советского министра. Рейган признал за Советским Союзом статус сверхдержавы.

Напомню слова, сказанные глашатаем мифа об "империи зла" после окончания встречи в Белом Доме: "Соединенные Штаты, - заявил Рейган, - уважают статус Советского Союза как сверхдержавы ("superpower"), и у нас нет желания изменить его социальную систему". (Time. - 1984. - Oct. 8. -P. 16.)

В феврале в радиообращении к стране Рейган говорит: "Я снова подчеркиваю стремление Америки к искреннему сотрудничеству между нашими двумя странами. Вместе мы сможем сделать этот мир лучшим, более мирным местом". Это была новая стратегическая установка, подтвержденная выступлением Рейгана в сентябре на Сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Оно было посвящено изложению программы советско-американского сотрудничества, как сказал Рейган, "тому, что Соединенные Штаты и Советский Союз могут вместе достичь в предстоящие годы". (Ronald Reagan. Address to the United Nations, 224. - 1984. - Sept.)

Последующие события подтвердили, что после встречи Громыко с Рейганом психологический климат в советско-американских отношениях не просто изменился к лучшему, что в прошлом уже бывало не раз и не два. Знаменательно было то, что стремление правительства США к плодотворному диалогу с Советским Союзом исходило от тех, кто ранее упорно настаивал на "линкэдже" - "увязке" как основном американском подходе к переговорам с Москвой.

Характерно, что в Вашингтоне никакой ставки на приход к власти Горбачева не делали. Там были готовы вести переговоры с генсеком КПСС К.Черненко. На своей пресс-конференции в июне 1984 года Рейган заявил, что очень хочет встречи в верхах с Черненко:

"Мы готовы, хотим и можем, - сказал Рейган, - я готов к встрече и переговорам в любое время". (Ronald Reagan. News Conference, Weekly Compilation of Presidential Documents 20.-1984.- June 14-P. 852,853.)

Другим тоном заговорил и государственный секретарь Джордж Шульц: "Давайте начнем здесь и сейчас же новый, открытый и широкий диалог Востока и Запада. Давайте вести себя на наших встречах так, чтобы в будущем историки отметили это время как поворотное в отношениях Востока и Запада". (Political Science Quarterly. -Fall 1997.-P. 492.)

В сентябре 1984 года правительство Рейгана предложило, чтобы СССР и США договорились об учреждении постоянно действующего механизма встреч министров обеих стран, "Такие встречи, - сказал президент, - могут способствовать быстрому развитию нового политического климата взаимопонимания, и это важно, если стремиться предотвратить кризисы и добиться с помощью переговоров контроля над вооружениями". (Ronald Reagan. Address to the United Nations. - 1984. - Sept)

После сентябрьской встречи Рейгана с Громыко ворота к плодотворному советско-американскому диалогу оказались открытыми. Появилась возможность перехода от холодной войны к сотрудничеству на основе биполярного мира. Это и был венец дипломатии Громыко. В Женеве осенью 1984 года состоялась его встреча с госсекретарем США Шульцем, все шло к организации в 1985 году встречи в верхах между Рейганом и генсеком КПСС.

После кончины Черненко к власти в СССР пришел М-Горбачев. Широкое советско-американское сотрудничество, совместное управление международными делами не состоялись. Это уже, однако, совсем другая история.